Больше, чем страсть

Дима расхохотался от души, хлопнул меня по плечу и взял в дело. С тех пор друг друга знаем.

– И что построили, заработали на том проекте? – допытывалась Надя с большим интересом.

– А то как же? И построили, и денег подняли. Я с ним еще несколько раз сотрудничал.

– А почему ты с ним на «ты» и так дружески, а с женой его на «вы»?

– Когда Победный нас с ней познакомил, я Маше сразу признался, что как вечный студент не могу с профессором на «ты» и запросто. Она посмеялась, но нам так удобней. Она совершенно несветский человек, занята наукой на всю голову, и ей эта тусня деловая как валенок кошке. Вот я и взял над ней некое шефство и на каждом официозе, где мы пересекались, прикрывал. Но то было раньше.

– А знаешь, – посмотрев в окно, задумчиво вдруг заметила Надюха, – в чем-то у нас с тобой похожие отношения с родителями. У меня, правда, все посложней будет. А может, и проще, как посмотреть. – Она перевела взгляд на Казарина, вздохнула и призналась: – Максим Кузьмич не мой папа. Он мой дед, мамин отец. Как только стали открываться границы в девяностом, мой папа начал бредить идеей уехать в Америку. Сделал визу себе и маме, на полгода, и они поехали. Дед к тому времени жил один, бабушка умерла еще до моего рождения. И вторая бабушка моя, папина мама, тоже была вдовой, второй дед умер за год до их отъезда. Меня родители оставили с папиной мамой. Я хоть и маленькая совсем была, но помню, как плохо мне с ней жилось, она про меня все время забывала – покормить забывала, спать уложить, помыть-переодеть, не говоря уж там, не знаю, сказку почитать да просто поговорить с ребенком. За ней постоянно ухаживали какие-то мужчины, и она ими сильно увлекалась. Один раз забыла меня на детской площадке, и я там несколько часов просидела до самого позднего вечера. Соседка меня заметила, к себе привела и деду позвонила. Он примчался, устроил бабушке страшный разгон и забрал меня к себе. Родители так и работали в Америке, отец подал документы в лотерею на гринкарту и выиграл. Родители вернулись на несколько недель, оформляли какие-то документы, все что-то делали, суетились, решали какие-то вопросы. Меня даже у деда не забрали на это время. А потом мама мне сказала, что они уедут далеко, и я им пока там не нужна, а как только они устроятся, то сразу меня заберут.

Надя замолчала и все смотрела в окно, словно в свое странное детство."

"– Так и сказала: что я им не нужна, – вздохнула. Отвернулась от окна и улыбнулась Казарину легкой, немного печальной улыбкой. – Но дед не дал им просто так уехать. Заставил оформить на него полное опекунство надо мной.