Больше, чем страсть

Подолгу сидели в парилке, выскакивали по очереди – Надюха быстрей сдавалась, Казарин же парился с удовольствием, да еще поддавал и выходил под душ разгоряченный до красноты.

Он перехватил Надю, когда она выходила очередной раз из душа после парилки, обнял, прижал к себе крепко, приподнял, оторвав от пола, и зацеловал, зацеловал до волшебства, до головокружения… отнес на диван в гостиную, и это было так… – как давно и несбыточно мечталось годами. И в то же время прекрасней, чем Надюша могла представить. У нее все звенело и дрожало внутри, наворачиваясь на глаза слезами…

А когда они после, укутавшись в уютные большие банные халаты расположившись на огромном удобном диване за столом, пили чай с закусочками «на зубок к душистому», как их называла Ольга, выставляя на стол угощений всяких не на заявленный зубок, а на объедение беспардонное, Казарин с каким-то сделавшимся вдруг странно серьезным выражением лица неожиданно спросил:

– Как это было, Надь, когда ты узнала, что ждешь ребенка?

– В каком смысле как было? – не поняла она вопроса.

– Ты испугалась? – пояснил он с тем же странным выражением лица. – Решала оставить или нет? Боялась? Что вообще думала делать?

А она усмехнулась, вдруг так ярко и детально вспомнив, как это было.

– Но как это могло случиться?! – абсолютно честно недоумевала Надюха.

– Традиционный вопрос для женщин нашей семьи, – усмехнулся Максим Кузьмич. – То же самое спросила твоя бабушка, узнав, что беременна в семнадцать лет, и твоя мама, узнав о том же в девятнадцать. Теперь и ты в восемнадцать. Соблюла традицию, можно сказать.

– Нет, ну как же… – тупила от растерянности девочка Надя.

Она точно помнила, что Казарин всегда пользовался презервативами, кроме только двух раз – там на морозной, залитой солнцем террасе заимки и на столе в кухне у распахнутого холодильника. Ах да! Еще раз в своем кабинете на работе…

Хватило-о-о… по всей видимости. У-пол-не!

– И что теперь? – спросила Надюха у единственного человека в ее жизни, который знал ответы на все ее вопросы.

А он неожиданно строго и недовольно спросил в ответ:

– Ты о чем, Нюша?

– Ну как о чем? – снова не поняла его она и разъяснила: – Как мне с ребенком-то учиться?

– А не про что другое? – уточнил на всякий случай еще раз дед."

"– Ты про… – дошло наконец до девочки Нади, и она аж задохнулась от такого предположения, – …да ты что? Да ни за что бы, это же ребеночек мой! – И от испуга, прижала ладошки к губам.

– Ну вот и слава богу, – порадовался Максим Кузьмич, шагнул к ней, спрятал в своих надежных объятиях, прижав к груди.