Больше, чем страсть

Но только здесь, сидя в яме, анализируя свою жизнь заново, Казарин осознал, чего надо бы бояться больше, чем смерти – пустоты! Пустоты и никчемности проживания, бессмысленных дней, которые он искусственно заполнял шумными тусовками, сменяющимися бесконечно женщинами, романами, пьянками до утра, хорошо хоть к коксу не пристрастился, стараясь сохранить светлой голову для работы.

И понял, честно себе признавшись, что давно исчез куда-то азарт от первых больших денег и побед, от новых проектов и что все, чем он занимается, – это не его! Все это пустое – ни о чем! Давно не греет, не приносит радости и душевного удовлетворения, творческого поиска и подъема. Все не то! Не то!

Где он потерялся на пути к благополучию? На каком этапе исчез тот задиристый, ни черта не боящийся юноша, у которого от полноты и радости жизни аж визжало все внутри, который спал по три часа, жалея на сон время и успевая везде.

А еще ночами к Даниилу приходила Надежда.

Она садилась рядом с ним на пол, вытягивала ноги, поворачивала к нему лицо, смотрела своими необыкновенными глазами, светящимися в темноте, и говорила:

– Это не страшно, что ты не понимаешь, главное, что ты хочешь понять.

– Я понимаю, что это все бред какой-то и тебя тут на самом деле нет, но, Надюшка, я хотел попросить прощения: прости, что обидел тебя, – осторожно просил Даниил, пугаясь, что с его головой не все в порядке.

А она смеялась тихим звонким смехом, проводила нежно пальчиками по его щеке и растворялась в темноте. И он ждал ее нетерпеливо, подгоняя наступление ночи, и звал частенько, разговаривал с ней, и одновременно боялся своего возможного безумия, и отдавал себе отчет, заглядывая в ее глаза, что очень близок к умопомешательству."

"На тридцать второй день своего заточения Даниил закончил делать ступени, доведя их до самого верха. Он приготовился к побегу, лежал в центре ямы и смотрел через решетку на звезды в небе, ожидая наступления глубокой ночи, когда заснет и утихомирится весь аул.

И вдруг увидел рядом с собой Надю, она наклонилась к нему сбоку и тихо произнесла:

– Не сразу и не сегодня. Надо осмотреться.

И исчезла, как только он повернул к ней голову, чтобы лучше рассмотреть.

Как это осмотреться?! Где? Зачем? Дрожало недоумением и нетерпением все в нем. Бежать! Немедленно! Разве не для этого проделана такая работа?! Бежать!

Но Даниил уже понимал, что не побежит в эту ночь и что привидившийся образ лишь озвучил его подсознательные мысли и опасения. Бежать вот так на дурака, не проведя хоть какой-то разведки, не осмотрев местность, не попытавшись запастись хоть теми же абрикосами в дорогу или чем-то более существенным, если повезет.