Больше, чем страсть

У меня в коллективе есть ребята, специализирующиеся именно по детской травматологии. Дело в том, что протезисты и врачи-хирурги работают вместе уже на этапе оперирования, чтобы сделать действительно уникальный протез, способный практически заменить утерянные органы. А в детскую хирургию сейчас привозят тяжелых деток из Донецка с очень страшными травмами. Мы делаем для них протезы бесплатно. Находим спонсоров, оплачивающих работы и материалы. На сегодняшний день протезирование выходит на уровень высоких современных технологий, а это очень дорого.

– Подожди, – остановила его красноречие Надюха, – я хотела бы уточнить. Получается, что в яму бросили тебя дьяволом-искусителем, совратителем наивных дев, прожигателем жизни и махровым эгоистом, а выбрался ты оттуда прямо ангелом белым, спасителем несчастных детишек? Чистым-чистым, иже херувимы, как говорит Максим Кузьмич?"

"– Э-э-э, нет, – сделал Казарин отрицающий жест рукой, – и не надейся. В каждом человеке есть и то и другое. Ты, можно подумать, когда дела ведешь, вся такая чистенькая, правильненькая, мечта налоговой и клиентов, желающих тебя нагреть по-крупному. В каждом сидит и ангел, и дьявол. Другой вопрос, при каких обстоятельствах тот или другой берет верх, каким образом проявляется в человеке и на что его толкает. Иногда эти обстоятельства могут быть очень жесткими.

У Нади тут же изменилось выражение лица от воспоминания о его жестких обстоятельствах. А Казарин, увидев эту смену настроений, обнял Надюшку за плечи, опрокинул на спину и навис над ней, приподнимаясь на локте.

– Жалеешь меня? – наигранно сурово спросил он.

– Нет, – честно ответила Надюха и погладила его по щеке. – Сочувствую, переживаю ужасно. Когда ты говорил о тех днях, что провел в яме, мне казалось, будто я чувствую то же, что ты переживал тогда, даже, знаешь, воздуха не хватало, и сердце щемило.

– А теперь скажи, что любишь меня, – потребовал Казарин на всем серьезе.

А она всматривалась в его лицо и молчала.

Когда-то прозрачным морозным утром Наденька Петрова вошла в заледеневший лес, подняла голову и посмотрела в лазоревое прозрачное небо, звеневшее от чистоты и простора, и снизошла на нее ясность. Поняла она, что любит Даниила Казарина любовью, которая «милосердствует, все покрывает, всему верит, на все надеется, все переносит и не ищет своего». Любит без всяких условий – где бы он ни был на этой земле.

– Я люблю тебя, – спокойно и уверенно сказала она.

– Во-о-т, – кивнул Казарин довольно. – Вот так правильно. – И принялся растолковывать ей, как маленькой девочке: – Ты должна понимать: я никуда тебя не отпущу и никому не отдам, потому что мы связаны чем-то очень сильным. Сильнее, чем можем представить.