Больше, чем страсть

Таскать из кухни по домам продукты по заведенной старинной «традиции» всех общепитов не возбранялось, но по специальной системе учета и тоже практически за символическую плату, вот и готовили кухарки на совесть, мясо с маслом не жалели.

В столовой для хозяев и начальства имелся свой, отгороженный от основного зала кабинетик, ну и, понятное дело, украшен понарядней, с претензией на банкетный зал. Надюха с Максимом Кузьмичом устроились друг напротив друга, сноровистые подавальщицы быстренько принесли и расставили на столе обед и, пожелав аппетита, здорового и доброго, удалились, дабы не мешать начальству обсуждать дела важные.

Не обсуждали. Максим Кузьмич принялся за еду, а Надежда, отщипнув от хлебного кусочка мякиш, стала задумчиво мять его пальцами. Смотрела в окно за спиной у деда, мяла мякиш и пропала в своих непростых мыслях.

– Нюшенька, ты чего? – заметил ее странное состояние Максим Кузьмич.

– А? – переспросила она, возвращаясь к действительности.

– Что так задумалась, спрашиваю, – усмехнулся ее рассеянности он.

– Я сегодня в пансионате встретила Казарина, – призналась растерянно Надюха.

– Какого Каза… – начал было Максим Кузьмич, но тут же сообразил и протянул: – Да, ты что-о-о?

– Да-а, – вздохнула она.

– Ну-у-у, – осторожно заявил дед, – всегда имелся шанс, что вы можете встретиться.

– Никакой! – горячо уверила Надюха. – Даже не мизерный, нулевой, мифический! Мы в разных вселенных вращаемся, и вдруг…

– Значит, не совсем в разных, – хмыкнул дед.

– Он, представляешь, меня узнал, – эмоционально поделилась она, – и даже обрадовался. И караулил в холле, пока я с Олегом Евгеньевичем договор подписывала!

– Зачем? – спокойно спросил дед.

– Говорит, все эти годы хотел попросить прощение за то, что тогда обидел меня, – недоуменно развела руками Надя.

– Ну, молодец, – искренне похвалил Максим Кузьмич.

– Он на встрече настаивает, не на бегу, хочет со мной поговорить о чем-то, – нервничала Надюха.

– Ну, так встреться, – ответил дед, не разделяя нервозности внучки. – Отчего не поговорить?

– Па! – возмутилась пуще прежнего она. – Ты что, не понимаешь?

И они посмотрели в глаза друг другу, разделяя одну мысль на двоих.

– М-да, – произнес Максим Кузьмич неопределенно, но подбодрил: – Знаешь, Нюшенька, надо встретиться и поговорить обязательно, и нечего тебе так переживать. Человек вон столько лет хотел повиниться, значит, есть у него на то веские причины. Надо выслушать. И потом, если он тебя через столько-то лет помнит и говорит, что искал, так, может, это твоему женскому сердечку бальзамом будет. Почувствуешь, что много значила в его жизни, что не забывал он тебя. Приятно и самооценку повышает.