Большой куш

 – Забудь про вашу дружбу и не расслабляйся!

Степанов оглянулся. Собров видно не было – значит, заняли позиции. А снайпер, скорей всего, засел вон там – в саду напротив. Или за тем забором. Или…

Тем временем он подошел к домику.

– Эй, Наполеон, открывай! Это я!

Дверь тихо заскрипела. В узкую щель кто-то выглянул.

– А-а, прибыл, наконец, – раздался голос Наполеона. – Долго собирался! Это же из-за тебя я влип в блудную!

– Почему из-за меня? – спросил Степанов. – Из-за себя. Я тебя разве в «Фобос» посылал, местную братву валить? Или сюда я тебя направил и научил заложников захватывать?

– Ты меня и послал.

А кто? Я у тебя защиты просил, а ты что? Ну, вытащил, когда хотели на куски меня резать, а потом ушел в сторону, и я один остался!

– Я за тобой приехал, тебя уже дома не было.

– А кто был?

– Никого. Перевернуто все, и вещи твои в углу лежали.

– А Надька?

– И Надьки не было. Бутылка стояла возле дивана, и все.

– Да-а, – протянул Карась. – Если они ее увезли, то жалко девку. Сказал ей – уходить надо.

– Ты лучше о себе подумай. Давай, заканчивай эту дурь. Пойдем сдаваться.

– Я сдаваться не собираюсь! – отрезал Карась.

– А чего тогда меня звал?

– А кого мне звать? Я из ментов одного тебя хорошо знаю. Да и ты меня знаешь. Я шуток не люблю!

– Так чего ты хочешь?

– Похлопочи за меня, чтоб вертолет дали, денег, ну, все дела – ты знаешь, какие…

– Ты что, дурацких фильмов насмотрелся? – сказал Степанов. – Никто вертолетов в таких ситуациях не дает. Это уже терроризм – валят, и все! Надо сдаваться. А по ходу я тебе адвоката подгоню, постараюсь, чтоб срок скостили. Основания есть – эти, в «Фобосе», они такие же бандюки…

– Еще хуже наших, – сказал Карась. – Беспредельщики позорные.

Ну, меня накрыло просто. Если б не накрыло, я бы валить их не стал. Может, покалечил бы одного-двух, и все.

– Ну, вот видишь, это уже смягчающие обстоятельства, может адвокат на самооборону натянет. Экспертизу тебе сделаем. Может быть, невменяемым признают, тогда вообще не пойдешь на зону. В дурке посидишь.

– В дурке еще хуже, чем на зоне, – сказал Карась. – Там колют всякую гадость и в овощ превращают. А на зоне, по крайней мере, я в авторитете буду.

– И в авторитете будешь, и я с начальником поговорю. Короче, жизнь тебе создадим нормальную, да и выйдешь условно-досрочно! Два-три года, максимум.

– Три года я на одной ноге отстою, – сказал повеселевший Карась. – Обещаешь?

– Обещаю, – неохотно выдавил Степанов.

– Ну, ладно, тогда я выхожу.

– Выходи! – опер повысил голос, чтобы Волков наверняка услышал.

– Отойди на шаг в любую сторону, ты на линии огня! – раздалось в ухе.

Степанов шагнул вправо.

Дверь приоткрылась пошире.

– А подлянки тут никакой нет? – спросил Карась. – Я мусорам никогда не доверял. Но тебе верю.

– Нет подлянки.