Большой куш

Поэтому их, вместе с развращающими советский народ атрибутами капиталистического образа жизни, размещали на отшибе и возили на экскурсии организованно, в автобусах, с гидом, который освещал их поведение соответствующим органам.

С годами кемпинг утратил свое стратегическое значение и пришел в запустение, но его кто-то выкупил, отремонтировал и дал новую жизнь. Теперь тут останавливались на день-два туристы, командировочные, не нашедшие места в гостиницах центра города, но наиболее часто кемпинг принимал гостей, которые приезжали на несколько часов. Это были влюбленные парочки или просто парочки, которые приезжали заниматься тем, что столь же часто, сколь и необоснованно, называют любовью.

Васильев с отделением СОБРа выгрузился у ворот, бойцы скрытно проникли на пустынную территорию и взяли под контроль десять домиков, стоящих вокруг асфальтированной площади с цветником и небольшим фонтаном. Судя по тому, что на парковке стояли всего четыре машины, постояльцев сегодня было немного. Капитан прошел к администратору и спросил, кто и где живет в подведомственном ему учреждении.

– Так кто… – невысокий, лысеющий толстячок испуганно рассматривал могучую фигуру в черном комбинезоне и бронежилете. – Кто обычно… В третьем домике семья из Красногорска: муж, жена и мальчик лет десяти. В пятом трое спортсменов – их сейчас нет. Во втором – две женщины из Степнянска, у них дела по бизнесу. А в седьмом эти… Ну, парочка, короче, за три часа заплатили…

– А четвертая машина чья? – спросил Терминатор.

– Так это моя…

– Давай ключи от третьего, второго и седьмого, – Васильев протянул огромную ладонь. – А потом незаселенные откроете.

Он натянул маску с прорезями для глаз и рта, приобретя и вовсе устрашающий вид. Может быть, поэтому администратор возражать не стал, хотя все его существо выдавало явное нежелание ввязываться в предстоящие события.

– Двое со мной в седьмой домик, по двое в третий и второй, – сказал Васильев в рацию. – Контролируйте тыльную сторону, чтобы никто в окно не выпрыгнул.

– Принято, – ответил старший боевой группы, и черные фигуры выдвинулись по обозначенным точкам.

Деревянные ступени поскрипывали, это раздражало. Васильев поморщился и, осторожно вставив ключ, бесшумно повернул. Потом ударом распахнул дверь и, выставив пистолет, ворвался в комнату.

– Лежать! Руки вверх!

– Лечь, руки за голову! – привычно прогремели собры, врываясь следом.

Но тут и так все лежали. Мужчина средних лет и молодая брюнетка, голые, раскинулись на смятых простынях.

Мужчина испуганно вскочил, демонстрируя пивной живот и складки на боках, поднял руки, потом послушно лег на пол и положил ладони на затылок.