Большой куш

В конце концов, разные опера могут получить от разных агентов одинаковую информацию… Правда, при таком раскладе сельский участковый лейтенант Поповченко оказывается за скобками операции «Мертвецы», но ему-то инспекторская проверка не грозит!

– Все, отчет закончил! – Васильев потянулся. – Что мог, написал. Даже тех карманников.

– А что можно про карманников написать?

– Что отрабатывал их на связь с речпортовской группировкой!

– И правда! Я себе тоже это запишу!

– Давай, пиши, – Степанов махнул рукой. – А вот что в план рисовать? Откуда я знаю, что будет через неделю? По какому делу я буду работать, кого искать?

– Да придумай любое фуфло… Поквартирный обход по убийству на Западном, получение информации по сообщникам Хвостовых, три новых вербовки, работа с окружением Великана. Короче, что в голову придет!

– Так Синеватый конкретную работу требует…

– Вот это и есть конкретная работа! Ничуть не хуже двух оперативных совещаний в день. Или совещания – это и есть конкретика?

Они снова принялись за работу. Внезапно у Степанова завибрировал телефон. Он нехотя взял трубку, взглянул. На экране высветилось: «Наполеон». И хотя звали его не Бонапарт, Степанов нажал кнопку ответа. Это был ценный осведомитель. Настолько ценный, что Степанов официально не оформлял его, а держал на положении «карманного агента» – кроме Бэтмэна о двойной сущности известного в криминальной среде блатного никто из коллег не знал. Так надежнее.

– Узнал? – раздался в трубке низкий хрипловатый голос.

– Конечно.

Громкий оперативный псевдоним Степанов присвоил ему лично. «Наполеон» был единственным агентом, который приносил реальную информацию, а не слухи, сплетни и домыслы, как другие осведомители. Когда-то он был профессиональным боксером, полутяжем. В пьяной драке сломал челюсть наглому мажору, который оказался сыном влиятельного чиновника. И хотя пьяны были оба, да и виноваты, по большому счету, в равной мере, но Фемида рассудила иначе (видно, повязка сползла с одного глаза), рубанула своим мечом наотмашь, и боксер вместо условного получил реальный срок по полной программе. Четыре года зоны сделали свое дело: «Наполеон» больше не вернулся в спорт – его рингом стали улицы и коммерческие точки Тиходонска. Он был теперь одним из лучших бойцов в бригаде Корнилова.

– Надо встретиться, – пробасила трубка.

Завербовал Степанов бывшего боксера случайно – тот был крепким орешком, и если бы не неблагоприятное для него, но очень благоприятное для оперативника стечение обстоятельств, любой «подход» к нему был бы бесполезен. «Наполеон» оказался замешанным в истории с изнасилованием.