Большой куш

– Я понял, – сказал Урман, доедая плов.

– Мне вчера шепнули, что у Фомы проблемы, – недовольно проговорил Пулат. – Вроде даже дома не живет, прячется в разных местах…

– Как так? – удивился Урман. – Фома же здесь как… как мамонт! От кого ему прятаться?

– Э-э-э, не будь ребенком! Картинки в школьных учебниках помнишь? Мамонт провалился в специально вырытую яму, проколол живот на острых кольях, и его целая орда диких людей забивает – камнями, копьями, дубинами… А ему и деваться некуда. Так что запомни: любого можно загнать в яму и забить, как мамонта. Правда, нам это сейчас совсем не ко времени!

– Ничего, проскочим! – бодро воскликнул Урман.

Пулат просветил его острым взглядом, вздохнул и хлопнул в ладоши, чтобы освежили чай.

* * *Сегодня день прошел удачно. Они нарвали огурцов и помидоров на огородике, у озера, где жили в землянке мужик с бабой, мужик погнался было за ними с палкой, но Кирпич достал нож, угрожающе вызверился, и он повернул назад. Правильно, кстати, сделал – жизнь важнее помидоров, а Кирпич бы его пришил не задумываясь! Потом прошли по левобережным кафешкам, раздобывая что-нибудь для обеда: где выпросили, где стрельнули, где заработали – так и отоварились. Особенно повезло в «Шалаше»: Сало помыл машину повара, а за это тот дал остатки холодного шашлыка, изрядный кусок колбасы, нарезанный подсохший сыр и бутылку водки. Конечно, самопальной, но питьевой. Армен – человек солидный, к тому же к месту привязан, он не станет сбывать какую-то отраву.

Теперь они возвращались к себе довольными. Во всяком случае, Сало был доволен. По Кирпичу никогда не скажешь, доволен он или нет. Кирпич – крутой мужик. Недаром он в свое время кирпичом расшиб башку какому-то идиоту. Да так, что мозги полетели во все стороны. Конечно, может, он немного и приукрасил, но связываться с Кирпичом все боятся. Правда, и общаться с ним охотников мало: под горячую руку можно ни за что получить по тыкве. А рука у него всегда горячая. Впрочем, своих Кирпич бил не особенно сильно, и Сало все устраивало – зато с такой «подпиской» ему бояться некого. И сейчас, когда он в двух набитых полиэтиленовых кульках несет продуктовые богатства, собранные за день, можно не опасаться, что кто-нибудь нападет и все отнимет.

Они прошли мимо здоровенного памятника, который никогда не рассматривали, и что он изображал, не задумывались.