Беременна от бывшего мужа

— Поменялось, — сказал он, и у меня душа ушла в пятки. — Я понял, что теперь уж точно никуда тебя не отпущу, — добавил Фролов, и я едва удержалась, чтобы не рассмеяться.

— И я тебя никуда не отпущу, — сказала ему, устраиваясь удобнее. — И если ты хочешь знать ответ на тот вопрос, который ты еще не произнес, знай — я безумно тебя ревную.

Наши взгляды встретились, но прежде чем Макс успел бы сказать хоть что-то, я кивнула на кряхтящего сына и попросила:

— Подай его мне. Похоже, он очень хочет кушать.

Часть тридцать седьмая. Макс

Даже не подозревал прежде, что могу быть настолько сентиментальным.

Последние пара дней были похожи на эмоциональные американские горки. Сначала — дикий испуг, когда позвонила Ксю и сказала, что рожает. Сумасшедшая поездка в аэропорт, неспособность спокойно сидеть в самолете те три часа, что длился полет. Благо еще, что финансовое положение позволяло иметь свой собственный лайнер, потому что в противном случае, ожидая обычного рейса, я точно бы непременно свихнулся!

Затем на смену страху и напряжению пришло облегчение, когда увидел Ксю. Понимание, что успел. И в тот момент больше ничего не имело значения, кроме того, что я наконец рядом. И что она тоже хочет, чтобы я был с ней.

Но ни в какое сравнение все это не шло с тем, что испытал, когда сын появился на свет. Наверно, и десятки лет спустя я не забуду, как дрожали руки, когда впервые взял своего ребенка. И стало ясно — ничего уже не будет так, как прежде. Потому что с этого момента жизнь приобрела новый, совершенно особый, смысл.

За последние сутки я почти не отходил от Ксю и сына, только на короткое время заглянул домой, чтобы принять душ и переодеться. Сердце буквально захлебывалось от какой-то новой, незнакомой ранее волны нежности, когда смотрел на двух самых дорогих мне людей. И страх оказаться ненужным вдруг исчез, сменившись пониманием, что вот так, как сейчас — это максимально правильное положение вещей. Мы втроем. Вместе. По-другому просто не может быть. Не должно.

Теперь, после родов, Ксю казалась удивительно умиротворенной. Ни следа прежнего, казавшегося перманентным, напряжения и колючести. И я надеялся, что теперь все будет иначе. Что у нас получится наконец стать по-настоящему семьей. Ради сына. И самих себя — тоже.

Главные слова еще не были сказаны, но, находясь рядом, я ощущал, что нужен. Просто чувствовал это, просто знал, и даже не было нужды говорить об этом вслух.

От счастья, что теперь полностью сосредоточилось к крошечном комочке, который умещался, казалось, на моих ладонях, хотелось кричать на весь мир. Но в первую очередь я позвонил брату.

— Мишка… — выдохнул, не скрывая волнения в голосе. — У меня сын родился!

На том конце трубки возникло потрясенное молчание.