Босая для сурового

С ней занимаются топовые преподаватели, и на это я тоже не жалею бабла. Она должна произвести впечатление на Камиля, ведь шанс втереться в доверие у нее будет только один.

Через неделю занятий со Стеллой я замечаю, что зверек постепенно меняется, однако этого ничтожно мало. В ее карих блестящих глазках я прекрасно вижу, что она играет. Так тонко и красиво, почти натурально, но все же притворяется.

Воровка оказывается прекрасной актрисой, и может изобразить что угодно, даже гребаную леди, которую я так хочу слепить из нее, чтобы выбить этот ужасный дворовой пыл и повадки беспризорницы.

Еще через две недели ежедневных занятий Маше почти удается убедить меня в том, что из нее все-таки получится человек, но новость о пропаже телефона все перечеркивает нахрен.

Почему-то в этот момент меня злость дикая переполняет. Не от того даже, что своровала она, а от того, что меня ослушалась. Эта оборванка живет в тепле, в доме, где всегда полно еды, и еще смеет воровать у своего хозяина. Снова.

Я хочу проучить ее, наказать ремнем по непослушной заднице, однако только хуже этим делаю, притом себе. Когда наваливаюсь на нее сверху, и штаны с нее сдираю одним махом, видя кожу нежную, от накатившего желания чуть ли не трахаю воровку прямо в этот момент.

Я хочу ее, и вовсе не до смеха мне уже. У нее красивая фигура, которую она любит прятать под балахонами, однако то, что скрывается под ними, сводит меня с ума. Я хочу эту девочку так, как мужик хочет свою женщину. Даже запах ее нежный и цветочный чертовски заводит меня, делая стояк просто каменным в штанах.

Ее кожа такая нежная и трепетная, от ремня моего покрасневшая. Она вся дрожит и ревет подо мной после того, как я трижды хлестаю ее этим ремнем проклятым. Черт. Лучше бы я вообще ее не трогал, так как никакого толку от такого воспитания, кроме ее озлобленности на меня в следующие дни я не добиваюсь.

Когда перестаю держать малышку, и отпускаю ее, она так и остается лежать на кровати, зарывшись лицом в подушку, и отчаянно рыдая. Не могу описать словами то, что твориться со мной сейчас.

Впервые в жизни мои руки дрожат, а сердце быстро колотиться в груди. Я не думал в тот момент. Нет. Я просто наказывал воровку. Холодно и беспощадно. Так, как она заслуживает этого.

Я хочу подойти и успокоить ее, но не делаю этого. Она моя должница, воровка, и ничего кроме. Молча выхожу из комнаты, громко хлопнув дверью.

Только спустя пару минут в себя прихожу, вспоминая слова Маши. Они никак не выходят у меня из головы, и я решаю перепроверить. Конечно, я доверяю Лизе как самому себе, однако то, как Маша просила поверить ей, заставляет лишь на секунду усомниться в словах своей женщины.