Босая для сурового

Своими губами сладкими моих касается, закрыв глаза. Я так сильно хочу ее, что тут же инициативу перехватываю, сминая ее губы в грубом поцелуе, который больше на укус чем-то похож, безумие просто.

Она, как пластилин , тает в моих руках, такая мягкая и податливая, однако под этой пеленой мина спрятана. Я понимаю, что малышка совсем потерялась, когда глаза свои прикрывает, а потом тихо стонет мне в ответ.

Черт, алкоголь совсем ударил ей в голову. Задурманил, спустил тормоза. Нельзя ей пить, да и мне после вчерашнего тоже противопоказано.

– Стоп, хватит, остановись.

С огромным трудом заставляю себя отстраниться от нее, ловля встречный соловьиный взгляд. Господи, да она просто в стельку пьяная, не меньше чем я вчера.

Девочка ни хрена не соображает в таком состоянии, да и я, кажется тоже. Член уже снова встал на нее, чуть ли дымиться не начинает.

– Всеволод…

– Все, Маш, не надо. Я не позволю снова случиться этой ошибке.

Девочка останавливается и смотрит на меня. Вся ее страсть напускная как ветром улетучивается, сменяясь гневом вселенским.

– Ошибке? Значит все, что вы сделали со мной вчера, это была ошибка? Я – ошибка для вас?

– Да. И перестань вести себя так, словно сумасшедшая. Начинай есть уже, не то совсем ослабеешь. Сил не будет, чтобы жить.

– А зачем мне жить, чтобы долг вам отрабатывать? Да я и так не живу! Я умерла уже. Нет меня. Можете заказывать гроб или передарить еще кому-то свою вещь. Ах да, я же уже пользованная, сломанная кукла. Дорого не получиться продать. Как жаль!

Хватаю ее за руки, хочу успокоить, но добиваюсь ровно противоположного эффекта.

– Что ты несешь, дурочка, ты загнешься так уже через неделю!

– Пустите! Не надо ждать неделю. Я уже умерла. Я лежу под землей, меня укрывает земля, и мне хо-ро-шо! Пустите, пустите меня!

Черт! Я вылетаю из ее спальни, хлопнув дверью с такой силой, что щепки отлетают в стороны. Спускаюсь в подвал и начинаю молотить грушу кулаками с такой силой, что в какой-то момент она просто разрывается в клочья.

Блядь, что со мной. Себя не узнаю. Это ее признание просто убивает меня нахрен. Она и так меня хотела, а я…все просрал. Я сжег эту тонкую грань, выпустил зверя, которого так долго пытался сдержать.

Я прихожу в себя только тогда, когда из костяшек рук начинает капать кровь, марая пол под ногами. Берусь руками за голову, и к стене холодной прислоняюсь. Не исправить уже это, не смыть грех мой ничем, и я знаю только один выход из этого дерьма.

Глава 24

Просыпаюсь от жуткой головной боли. Я лежу на кровати, закутанная в одеяло, хотя точно помню, что ложилась без него. А еще я помню, как мне было больно, и я крушила в доме все, что видела. А еще я помню Арбатова. Он приходил ко мне вечером, а я…кажется, была пьяна.