Босиком в саду камней 3

И вдруг приплывает внушительных размеров черепаха! О, Боже! Настоящая черепаха! Наверняка священная! Поскольку это Храм, и пруд здесь тоже священный. И все, кто в нем водится. Даже пиявки. Надо было позволить им испить мою кровь. Комары, вон, наслаждаются! Интересно, а они тоже священные?

Раз так, то я очистилась ото всех грехов! Столько крови отдала на пропитание местным обитателям! Плюс оросила ею каменные плиты перед статуей Будды, раз колени мои разбиты. Что ж, пора в Пекин. Справлюсь как-нибудь.

Я касаюсь рукой черепахи, которая не возражает против ласки, но быстро уплывает, а я со вздохом поднимаюсь и слышу вдруг за спиной:

— А ты терпеливая.

Резко оборачиваюсь:

— Мин! То есть, я хотела сказать, ваше высочество!

— Я больше не высочество.

Он подходит. Оказывается, все это время Ран Мин прятался в пещере и наблюдал за мной! Надеялся, что уйду! Видать, черепаха мне помогла. Принц счел, что это знак. Меня отметила Гуаньинь, ее посланник позволил до себя дотронуться. И монах решился подойти. Он ведь теперь верит во все эти знамения. И что мое прикосновение ему не навредит после того, как его стерпела священная черепаха. Равно как и разговор со мной.

Милосердие одна из добродетелей на пути к просветлению. Хвала великому Будде, Мин вышел из пещеры!

— А кто ты? — жадно спрашиваю я. — Как тебя теперь называть?

— Никак. Для тебя я теперь никто. Просто монах.

Он удивительно спокоен. Оно и понятно. Буддизм гласит, что жизнь это сплошные страдания, причина которых желания. И путь избавления от страданий это спокойствие и самосозерцание. Отказ ото всех желаний.

Я вижу, что Ран Мин твердо встал на путь к нирване. И невольно сокрушаюсь:

— Что ты с собой сделал⁈ Самый красивый принц династии! Сверкающий рубин в ее короне! Твои волосы, Мин! Им позавидовала бы любая женщина! Такие густые и мягкие, а на ощупь — ну, шелк! Зачем ты их остриг⁈

— Я монах. Теперь уже не переодетый, а настоящий. Мне безразлично, как я выгляжу.

— Но это же чудовищная несправедливость! Надеюсь, там все осталось на месте? — выразительно смотрю на ладонь пониже пупка. — Ты не до конца обратился. Монахи ведь не евнухи. Я правильно говорю?

— Разве тебя это когда-то интересовало?

Ну, наконец-то! Хоть какая-то эмоция! Мы на правильном пути!

— Не скажи́.

Я подхожу поближе. Точнее, подкрадываюсь. Все ж таки он пришел.

— Ты столько пережил, несчастный…

— Осторожнее, Мэй Ли. Тут могут быть змеи.

— Да, ладно! Я просто хочу на тебя посмотреть. Уже почти темно, — я касаюсь ладонью его щеки. — Это и в самом деле ты…

Забери тебя Конфуций, принц Ран Мин! Я готова заорать от боли, потому что мои пальцы мало того, в железных тисках! Да он их сейчас переломает! Все до одного!

— Одну змею я поймал… — его взгляд режет даже в сумерках, словно клинок.