Босс моего бывшего

Я выгибаюсь кошкой, трусь спиной о широкую грудь, а Дима толкается вперёд, вжимая меня животом в край столешницы. Мне ничего не остаётся, кроме как подчиниться, и очень скоро горячие ладони оказываются под майкой, оглаживают живот. Закусываю губу – мне кажется важным не застонать первой, не показать свою слабость. Но как же хочется почувствовать его кожу к коже, всего в себе, до остатка. Сколько ещё смогу сопротивляться и строить из себя порядочную? Не знаю. Оказывается, мои принципы способны трещать по швам, осыпаться бетонной крошкой, стоит почувствовать руки Поклонского на своей коже.

– Как же ты сладко пахнешь, – мурлычет, покрывая мою шею влажными поцелуями, но в последний момент тяжело вздыхает и отстраняется. – Нет, сначала нужно поговорить.

Каждой клеткой своего истосковавшегося по его рукам тела я ощущаю, как трудно Диме отстраниться. Он даёт мне свободу, но далеко не отходит – так и стоит за спиной, пока я, уперевшись ладонями в кухонный островок, пытаюсь вернуть себе дыхание и право на кислород.

Дима ставит чайник, лучше меня ориентируясь на кухне. Кое-как нахожу в себе силы на иронию:

– Очень необычно видеть самого Поклонского в такой уютной обстановке, – только голос не слушается, срывается на последнем слове.

– Что, похож на обычного человека, а не на глянцевый портрет с обложки журнала “Бизнес”? – заламывает тёмную бровь и смотрит на меня из-под своих угольно-чёрных ресниц. – По секрету: я мальчик из обычной семьи. В доме моих родителей имелась печка. Приходилось каждый вечер таскать вёдра угля и заготавливать на зиму дрова. Можешь мне не верить, но я умею складывать просто идеальную поленницу!"

"В воображении возникает видение: размахивая топором, Дима рубит дрова, под кожей перекатываются литые мышцы, а тонкие струйки пота стекают вниз. О господи, почему рядом с ним я такая озабоченная?

– Жаль, что у меня нет поленьев, и ты не можешь продемонстрировать свои таланты, – улыбаюсь, а Дима подходит ближе некуда, упирается руками по обе стороны от моих бёдер. Наклоняется к уху и хриплым шёпотом говорит:

– У меня много тайных талантов, которые я хотел бы тебе продемонстрировать.

Дима целует меня в уголок губ и снова отходит в сторону, будто если задержится в моём личном пространстве хотя бы на секунду, мысли его спутаются, и никакого разговора не случится.

Свистит чайник. Дима мягко отодвигает меня в сторону и заваривает самый вкусный в моей жизни чай. Не иначе как волшебством его назвать не могу.

Несколько минут проходят в блаженной тишине. В ней уютно и радостно. Пьём чай, улыбаясь друг другу глазами, и так легко поверить, что вот такое, простое и понятное счастье – одно на двоих – возможно.