Босс моего бывшего

Плохо ориентируясь в новой комнате, я бреду к двери, натыкаясь на разные предметы, расположение которых ещё не успела разучить. Больно бьюсь мизинцем о ножку комода – классика! С воплем подпрыгиваю, ругаюсь громко и со вкусом. Да что ж со мной?

Наверное, многовато для меня впечатлений. Всего лишь сентябрь на пороге, а моя жизнь изменилась за этот бесконечно длинный август так сильно, что впору задуматься о шутках пространственно-временного континуума. Впрочем, я никогда не была сильна в физике и её моделях, чтобы так легко об этом рассуждать.

Боль в мизинце стихает, и я осторожными шажками подхожу к двери и невольно прислушиваюсь.

Кажется, в квартире кто-то есть? Вон, шуршит чем-то. Или снова показалось и это шумит в ушах? Я нащупываю выключатель, свет заливает комнату и страх отступает.

Сомневаюсь, что в жилой комплекс с повышенной комфортабельностью мог проникнуть посторонний. Но и в то, что Дима всё-таки приехал, верить отказываюсь. Не хочу надеяться попусту, устала от разрушенных воздушных замков.

Но ночным гостем всё-таки оказывается Поклонский.

Он стоит в кухне спиной к двери и, чёрт возьми, лопает утку прямо из жаровни! Я лишь несколько мгновений его рассматриваю и понимаю, как сильно ему рада.

– Она остыла, наверное, – говорю, и такое тепло по сердцу разливается. – Разогрел бы.

Дима поворачивает голову и слизывает с губы капельку жира.

– Я люблю холодную птицу, – сообщает абсолютно серьёзно, но в глазах пляшут черти.

– Тёплая всё равно вкуснее, – настаиваю, но Дима качает головой.

– Она всякая вкусная, – улыбается, полностью уверенный в своих словах.

Бросает косточку в мусорное ведро, споласкивает руки, умывается, на меня не глядя, а я чувствую его напряжение.

Оно такое плотное, что можно коснуться.

Дима тщательно вытирает руки – намеренно тянет время. Подбирает слова? Не знает, что сказать и потому мучает несчастное бумажное полотенце?

На языке вертится сотня вопросов, но я не знаю, с какого начать.

С кем ты был? Что тебя задержало? Почему даже не позвонил? Зачем приехал?

Каждый из них – важный, но что бы ни сказала, всё будет похоже на истеричную сцену ревности.

– Я напугал тебя? – спрашивает, избавляясь от остатков полотенца, и в его тёплый голос хочется закутаться.

"

"– Да, – признаюсь и ловлю на себе встревоженный взгляд, в котором на долю секунды мелькает раскаяние. – Дима, что с тобой?

Я вижу, что ему плохо. По напряжённому лицу, по бьющейся на виске жилке, по бледности лица.

– Тебя что-то мучает. Проблемы? Ты поэтому так поздно приехал?

– Поэтому. Я хотел раньше – обещал ведь. Но не вышло.

– Ты можешь поделиться… или нет, если это меня не касается.

Дима неопределённо мотает головой. Закрыв глаза, сжимает пальцами переносицу.