Босс моего бывшего

Я не заслужил её, но она остаётся со мной, и это какое-то, мать его, чудо. Потому что сам себя я не простил.

Я загружаюсь работой настолько, что к обеду дымятся уши. Даже не оставляю времени на поход в «Прагу», а вместо этого провожу совещание и всеми силами пытаюсь не излить гнев на ни в чём не повинных подчинённых. Скриплю зубами, хмурюсь, но в итоге могу собой гордиться – я никого не убил и не уволил. Победа!

Олег мечется между приёмной и моим кабинетом. Кладёт на стол бумаги, требующие срочной подписи, без конца вносит коррективы в график работы, докладывает о чужих косяках и удачах.

Мельтешит, раздражая меня своей активностью. Я ворчу, но и Олега не трогаю – он не виноват, что я повёл себя накануне, как самый настоящий упырь, и обидел единственную женщину, которой нужен просто так. Сам по себе, а не потому, что обо мне пишут в журналах или на моём счету круглая сумма. Ей нужен Дима, а не Поклонский Дмитрий Николаевич.

– Может быть, заказать доставку в офис? Вы не обедали, – Олег не барышня, но даже он заметил, в каком дерьмовом состоянии нахожусь.

– Нет, – отрезаю, потому что чувство голода утонуло в припадке трудоголизма.

Работаю так, что все вокруг вздрагивают и молятся, с надеждой и страхом ожидая конца рабочего дня. Разрываются телефоны, накаляется атмосфера, и я плаваю в этом звездеце, как в самом тёплом море. До сорванных предохранителей пашу, мечтая поскорее оказаться рядом с Варей. Мечтаю о совместном вечере и возможности прижать её к себе, тёплую и ставшую родной, поднять на руки и отнести в кровать. Я бы смотрел на неё, спящую, пока бы сам не вырубился. Но до вечера ещё далеко.

– Дмитрий Николаевич, вас из Третьяковской клиники беспокоят.

Вторая линия. Говорят, что срочно, – отчитывается Олег, а я даю себе несколько секунд, чтобы сообразить, зачем я им понадобился и почему не позвонили на мой личный.

Похлопав себя по карманам, хмурюсь. Где, чёрт возьми, телефон? Пока представитель клиники ждёт на второй линии, я выдвигаю ящик за ящиком, даже сейф открываю, но телефона нет. Да твою ж… мысленно крою проклятую жизнь матом и вспоминаю, что аппарат остался лежать на прикроватной тумбочке.

Я так спешил насладиться каждой минутой рядом с Варей, делом и телом доказывая, что она может мне верить, что в итоге забыл телефон в её квартире!

Стареешь, Дима.

Однозначно от любви мозги поплыли.

Усмехаюсь этим мыслям, и если бы умел краснеть, непременно мои щёки превратились в маковые лепестки. Надо же… любовь. Но иначе как ею не могу объяснить то, что чувствую к Варе.

– Дмитрий Николаевич, – напоминает Олег, а я снимаю наконец трубку.

– Я слушаю.

В трубке странная пауза, но прежде чем она начала меня бесить, её прерывает деликатное покашливание.