Босс моего бывшего

В глазах светится задетое мужское самолюбие и тот самый блеск, который отличает преданного женщиной мужчину от наивного влюблённого юнца.

– Когда ваши люди нашли нас… знаете, что она кричала? Что я увёз её силой, что изнасиловал её. Она… многое кричала. Очень обидное.

– И почему я не удивлён? – усмехаюсь.

Что можно хотеть от этого парня, если я сам, двадцать лет подряд, жил с человеком, которого ни капли не знал.

– Юля… Юлия Евгеньевна меня предала, – выдаёт на одной ноте, хмуро глядя на меня исподлобья.

– А ты предал меня, да? – я снова хлопаю его по плечу, и на этот раз Вадику не устоять.

Он заваливается на спину и крепко жмурится. Готовится к смерти."

"И мне, наверное, действительно нужно его грохнуть, но я… совсем ничего не чувствую. Ни злости, ни положенной по случаю ярости. Ничего, кроме усталости. Если бы хоть немного любил свою жену или волновался о собственной репутации, я бы обиделся и прикопал юношу. Но меньшее, чего мне хочется – убивать. Не из-за Юли так точно.

– Когда-то я тоже поверил, что смогу её спасти, – замечаю, засовывая руки в карманы. – Вообразил себя рыцарем в сияющих доспехах.

Но эту женщину невозможно спасти, она не умеет быть благодарной, неспособна любить. Всё, на что она способна – тащить тех, кому она небезразлична, на дно.

Вадик распахивает глаза, а они такие голубые и чистые, что в них можно увидеть собственное отражение.

– Благодари моих парней, они спасли тебя от худшей участи, когда нашли вас.

– Дмитрий Николаевич, – пытается что-то сказать, нервно облизывая губы, и поднимается на ноги. – У меня мама… и сестра младшая. Ей всего шестнадцать.

– Давишь на жалость?

– Нет, я не о том, – он размашисто ерошит тёмные волосы, старательно подбирая слова.

 – Нет, я просто хочу, чтобы меня не хоронили в закрытом гробу. Мама… я не хочу, чтобы они расстроились ещё больше.

– Где ж ты такой отважный взялся? – вздыхаю. – Не буду я тебя убивать. На мне и так слишком много грехов, чтобы ещё в твоей крови пачкаться.

Кажется, Вадик не верит мне: опасливо косится на мои карманы, натянутые из-за сжатых кулаков, обводит тоскливым взглядом подвал, вздыхает.

– О вас раньше говорили… ну, ходили слухи.

– Слухи обо мне ходят всегда, – кривая улыбка появляется на губах. – Это очень удобно, но всё равно не уберегает от таких влюблённых идиотов, как ты. Спаситель обиженной невниманием мужа жены, надо же. Ты что, не видел, что она бухает?

– Видел… я даже просил её лечиться.

– Она тебя послала?

– Ага, но я всё равно собирался за неё бороться.

– Куда ты хотел её отвезти?

– К своей маме, – бросает тихо. – Она в деревне живёт, умеет всякими травами лечить хвори. Я думал, что она поможет Юле.