Босс моего бывшего

Как слепой носорог, несёшься вперёд.

– Я такой. В чём смысл притворяться? Это в двадцать хочется быть лучше, чем ты есть, потому что на самом деле ты ещё никто. Так, заготовка под человека. В тридцать девять кочевряжиться – стыдно. И не приносит дивидендов.

– Дима, ты даже не в моём вкусе.

– Бывает. Знаешь, я вот терпеть не мог морковь, а теперь трескаю за обе щёки.

– Опять он усмехается, – восклицает Варя и головой качает. – Ты невозможный, знаешь? Просто невыносимый тип."

"– Сколько комплиментов за один вечер, – смеюсь, потому что Варя сейчас забавная с этими её красными от смущения щеками и решительно сжатыми зацелованными губами.

– Но на меня никто так никогда не смотрел. Никто не бился так долго в закрытую дверь, нарушая все запреты. И я, наверное, совершаю ошибку, потому что дура непроходимая, но хочу, чтобы ты меня украл. Хотя бы на эту ночь, – дыхание задерживает, словно нырять собралась. – Забери меня куда-нибудь, спаси. Пожалуйста.

Глава 14 Варвара

Я сижу на балконе в мягком кресле, укутанная клетчатым пледом и смотрю на простирающуюся внизу территорию “Парадиза”, а он весь как на ладони. Кажется, протянешь руку и можно коснуться крыш домиков, прозрачной воды бассейна или погладить по гибкой шее чёрного лебедя. Танцующие люди выглядят крошками, и с такого расстояния меня вряд ли кто-то сможет разглядеть. Это дарит иллюзию непричастности к огромному миру, полному незнакомцев.

Здесь, на балконе, думается о хорошем, а плохое растворяется, оставляя меня в покое. Тихонько касаюсь пальцами губ, а они горячие и немного болят.

Что я делаю? Может быть, сбежать, пока Поклонский занят очередным важным разговором? Вон, только голос его тихий слышно, и тёмный силуэт за стеклянной стеной бродит туда-сюда.

Но это детский сад.

Делаю глоток тёплого какао, но никак не могу согреться. Меня немного потряхивает от накативших эмоций, и щёки краснотой пульсируют, будто мне снова пятнадцать и впереди ждёт свидание с симпатичным парнем.

Я не часто на них бывала: до Лёни у меня так и не случилось ни с кем серьёзных отношений. Он во всём был первым, но не хочу, чтобы и последним тоже стал. После его предательства не обязана себя хоронить заживо, да?

Тихо шуршит, отъезжая в сторону, дверь. Приглушённые шаги всё ближе, и я снова прячусь за чашкой с какао.

– Жалеешь, что пришла ко мне? – Дима останавливается за спиной и кладёт руки на спинку кресла.

– Нет, – отвечаю честно.

Во мне тысяча разных мыслей, страхов и сомнений. Но нет сожаления.

– Это хорошо, – в голосе улыбка, и я чувствую её кожей.

Скрипит за спиной кожаная обивка пуфа, моё кресло делает разворот на сто восемьдесят, и я оказываюсь лицом к лицу с Поклонским. От неожиданности едва не обливаюсь какао, и Дима забирает чашку.

– Давай лучше уберём, обожжёшься.