Босс моего мужа
Я слышу его шаги, но не оборачиваюсь.Все, что я в состоянии сделать, – это дышать. Дышать, несмотря на жгучую боль в груди, страх и отчаяние, которые съедают меня изнутри.Я должна…Это несложно. Наверное…Но как только его дыхание касается моей шеи, я слабовольно шепчу:– Зря ты не выбрал деньги. Секс со мной – не лучшее предложение. Поверь, ты всерьез просчитался.– Посмотрим, – роняет холодно он.И змейка на моем платье начинает неумолимо скользить вниз под натиском его жестких пальцев.
И правда подумать, что я помчался по первому зову к любви всей свой жизни… После того, как ее дыхание таяло на моих губах… После того, как я предложил ей попробовать все всерьез… После той музыки, которая звучала не только в наушниках, и мы оба это отчетливо понимали…"
"Слишком юная, слишком доверчивая, слишком открытая, слишком ранимая… И тем больнее было увидеть ее другой: отстраненной, закрытой, холодной. Идеальной по меркам нашего окружения. Но совершенно другой. Красивой. Но не такой, какой я помнил ее.
Сделка…
Я бы в любом случае вернул свои деньги. Сделка – возможность вернуть ее, и да, я счастливчик, она снова была не провальной…
Я слышу ее шаги, но не оборачиваюсь.
Все, что я в состоянии сделать – это вдыхать ее запах, предвкушать, как она подойдет и обнимет меня со спины, прижмется на секунду губами, думая, что я не замечаю, не чувствую. А потом тихонько выдохнет и расслабится, еще раз убедившись, что это не сон, а реальность.
– Как там Тимошка? – спрашиваю я, оглянувшись.
Уставшая, но счастливая. Она улыбается мне, делает два шага и прижимается уже к сердцу.
– После того, как Лука прочел ему лекцию про рыбалку, уснул. Нужно почаще его приглашать.
– Почаще не выйдет – уверен, остальные родители его крестников думают так же.
Она смеется, и смех ее пронизывает мое тело, заставляя болезненный узел ненадолго разжаться.
Она – моя.
Мы совершили ошибки. Мы потеряли восемь лет. Но мы нашли себя и друг друга. Нам все-таки удалось сорвать свой джекпот.
А остальное – пыль, суета, мишура и пустые страхи, которые мы оставили там, где нас больше нет.
Конец"














