Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Повезло!

Но за эту неделю я столько всего передумала… От “Сделаю аборт и точка!”, до “Рожу и никто мне не указ!”.

Студентка, второкурсница, и такой великолепный Макс!

И чего, спрашивается, мне было бояться?

Ничего особенного вроде.

Лёжа рядом с Лерой, принявшей меня как родную, я невольно кайфовала от этого ощущения доверия. От того, как она, беззащитная, мелкая букашечка, меня обнимала и никуда уходить не собиралась.

Теперь дети перестали казаться эфемерными, далёкими существами из книжек. Теперь любой ребёнок у меня будет ассоциироваться с Леркой.

И обязательно говорящим: “Конечно же”! Эдакие маленькие, грустные мамонтята с белобрысыми хвостиками.

Секундой погодя, я запоздало ощутила, что глаза резало от вернувшихся слёз. Я шумно вздохнула и Лера тут же подняла голову.

— Ну ты что, рёва-корова? — нахмурилась мелкая. — Я опять что-то не так сделала? — уточнила с лёгким оттенком вины.

— Нет, что ты, — мотнула я торопливо головой, и смаргивая непрошенные слёзы. — Просто, — я пожала плечами и погладила Леркины пушистые волосы, — задумалась…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— О чём?

— О детях.

О тебе.

— Устала от меня? — обронила шепотом мелкая и напряглась в ожидании ответа.

— Что за глупость? — праведно вознегодовала я, взяв себя в руки и смахнув скупые слёзы с щёк. — Ты очень хорошая девочка.

— То есть, — запнулась Лерка, — ты меня не бросишь? — пристально глядела глаза в глаза. У меня дух спёрло, и сердце яростно в груди заколотилось. Мелкая с такой надеждой на меня смотрела, что душу в клочья драла.

— Бросать не брошу, но и быть с вами не могу, говорила уже, — грустно напомнила правду жизни я.

 — Но ты правда замечательная. И если бы у меня была доченька, я бы очень хотела, чтобы она была похожа на тебя… — я погладила её по волосам, понимая, что от моей неумелой ласки и жалости, она только больше всхлипывает.

А вдруг теперь попросится к маме? Или и того хуже… к папе. Где я его возьму? А успокаивать ревущих детей не умею!"

"— Зачем? У тебя могу быть я, — огорошила в очередной раз своей непосредственностью Лерка. — А ты мне братика родишь.

И нам больше не будет одиноко и скучно!

Я наверное выпала из реальности. Мысль хаотично таранили друг друга, я пыталась сообразить, как выкрутиться из данной ситуации, а очнулась, когда в дверь постучались. Затем створка отворилась и в палату зашёл Роман Игоревич:

— Привет, — широкая улыбка мгновенно сошла на нет. Мужчина чуть растерянно глянул на дочь, на меня. В синих глазах застыло недовольство.

И причина недовольства ясна! Это Я! И Я на койке ЕГО ДОЧЕРИ!

— Здравствуйте, — поспешила встать.