Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

— Значит, — у меня настроение поднялось, — ты его чем-то зацепил! — кивнула убеждённо, понимая, что именно такое окрыляет. И если я начала парить, то Кирсанов просто не имел права впадать в отчаянье. Его козырь ещё не разыгран. Он не имеет права облажаться перед Понятовским. — ты сам говорил, что он не так прост, как кажется. У него чутье! Нюх… на таланты и гениев! — свои пять копеек вставила, желая подбодрить Кирсанова. — НЕ позволь ему в тебе усомниться. Давай попробуем ему раскрыть глаза, чтобы…

— Я не буду ссорить соучредителей, — отрезал Рома, брякнул бокалом по столу.

Я замолчала, только что в тоне Кирсанова услышав те самые нотки решительности и категоричности, которые невозможно обойти. — Это как вклиниться с советами между любящими мужем и женой. Они рано или поздно примириться, а ты останешься крайним и огребёшь от каждого!

— Тогда, боюсь, ты обречён! — брякнула мысль прежде чем осознала, что могла ранить чувства Ромы. — Либо, — пожевала губу, потому что идея не нравилась категорически, но при этом из-за своей простоты могла сработать как ни одна другая, — ты можешь ублажить Ветту, — я всё же это сказала, хотя так боялась звучать.

 — Притупишь бдительность крышеносным сексом и она…

— Я не собираюсь с ней спать! — вытаращился на меня, как на полоумную Кирсанов. — Бл*, поверить не могу, что ты это сказала! — негодование запил большим глотком шампанского.

— А что такого? — кривила душой. — Совместишь приятное с полезным…

— Я не шлюха! — плюнул в сердцах Кирсанов.

— И даже ради проекта? — робкая попытка переубедить.

Ромка потягивал игривое вино, пиля меня недовольным взглядом.

— И даже ради твоего детища? — ещё одна, а вдруг он сломается — молчал ведь, а молчание, как говорят, знак согласия…"

"— Не выводи на лишние эмоции, — грозно отрезал Кирсанов.

 — Сам придумаю, как решить вопрос. Не впервой меня сливают, не впервой выплываю, — покрутил в руках бокал. — Я привык к предательству, подставам, так что не удивляюсь ничему, — глоток. Пару секунд смаковал шампанское. — Но знаешь, — проникновенным тоном, от которого дыхание затаила, потому что ждала услышать нечто важное. Настолько важное, что обязана застыть и не пропустить ни слова. — Сегодня я понял, — поднял на меня глаза, хотя последние минуты упорно изучал содержимое своего бокала:

— Я готов к любому предательству и удару, но только не твоему, Кравчик Кристина Анджеевна.

А вот это настоящий удар. Мне в сердце… разрядом. Да так, что оно понеслось выбивать дикий ритм безграничного счастья о котором не мечтала. Душу затопила такая нежность, что я чуть слезу не пустила.

— Я не люблю оголять свои чувства, нелепая девчонка, Кристина, но… ты… твоего предательства я не переживу.

Я наверное большая дура, чем всегда думала.