Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Аппетитная, не мелкая, не плоская, круглая… почему и пошлёпываю — вызывает желание это делать. — Польски стукнет, когда придёт.

— Угу, — промычала неадекватная нелепость, но с постели кое-как встала. Проводила, и даже не дала поцеловать — перед носом дверь захлопнула и… на ключ. Я дождался характерного звука и с чувством, что дела налаживаются, поспешил вниз.

Кристина

Только Ромка ушёл, упала на постель без задних ног и с гулом в башке… а очнулась от назойливого пиликанья телефона на тумбочке прямо возле моей подушки.

Ударно! Аж тошнота подкатила…

Со скрипом разлепила глаза и повернулась на бок.

Боже, я что, вырубилась?

Чёрт!

Пока мобильный рукой нащупывала, поморщилась боли в голове и ломоте в теле. Глянула на экран умолкшего мобильного. Блин, проспала не больше пятнадцати минут, а словно дряхлая вампирша и меня только-только воскресили при этом забыв кровью отпоить.

Блин! Сэм же должен был прийти!!!

С неохотой принялась в мобильном изучать “непринятые” и СМС. Так и есть. Уже искал.

“Ты где?” — от Польски.

“Бл*, Кравчик в какой постели ты в этот раз?” — не самое милое в его исполнении.

Пару пропущенных звонков. Тоже от него.

Не успела набрать, опять мобильный запиликал.

Лерка!

Боже!!!

Моя голова. Я чуть не разревелась от усталости и слабости в теле.

— Привет, мамонтёнок, — прокашлялась, потому что голос звучал жутко сипло.

— Ты как и почему не звонишь? — обиженным укором бросила дочь Кирсанова.

— Лерчик, — запнулась, среагировав на стук в дверь, — тут у нас дел столько, — проворчала, соскребая себя с постели. Покачнулась на полу, кое-как простынь на себя дёрнула. Краем наготу прикрыв, поплелась к двери, встречать гостя. — Так много, что я и имени своего уже не помню…

Открыла…

— А я… — голос Лерки дальше не слышала.

— Максим? — мой надломился.

На пороге стоял бывший. Улыбался желчно-уличительно.

— Ну, привет, любимая! — и ко мне шагнул. Я уронила телефон, забыв, что хотела ещё сказать. Корпус и крышка с батарейкой по полу разлетелись, я таращилась на бывшего, и судорожно комкая белоснежную простынь, прикрывала обнажённое тело.

— Ты… — у меня воздух закончился, когда бывший ко мне опять шагнул, ещё и дверью громко хлопнув.

— Я! — с наездом, да взглядом меня приговаривая к смерти. — Примчался, — едкий смешок. — Решил, что будет полезно в Крыму побыть. Отдохнуть с подругой, помириться… С любимой, неповторимой и такой… верной невестой… А ты… где ночью была? — мы так и шагали: он на меня, я от него, только я путаясь в длине простыни и нервно ногами, выбираясь из плена ткани.

— Максим. Мы расстались, — робко напомнила, понимая, что и голос звучал жалко, да и фраза получилась невнятная, словно я уже оправдывалась.

— Это ты так решила! — припечатал недовольством.