Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

 — Это же дорога!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Девочка была похожа на всхлипывающее розовое пятно на тёмно-сером асфальте, но глаза… чёрт! Она действительно сделала это специально! Стоило бы её сурово наказать, только сдавать почему-то совсем не хотелось.

— Проезжая часть! — продолжила я голосить, потому что испугалась не на шутку, и не знала, как себя вести. Я теперь соучастница преступления этой малолетней красотки.

— Эй, коза, тачку убери, если аварии не случилось!!! — надрывно горланил мужик из Мерса и подтверждал своё нетерпение частым нажатием на клаксон.

— Вы слепой, вон тачки стоят!!! — рыкнула я, тыча пальцем в Пассо печально стоящий между двумя полосами и Ниссан, въехавший моей машине в зад.

— Идиотка, — плюнул мужик, — кто права тебе дал? — скорее риторически прозвучало, но вывело неимоверно.

— ГИБДД. Да в чём дело? Вам дороги мало?

Мужик что-то проворчал, а я вернулась к девочке, которая меня очень внимательно изучала.

— Тебя как зовут? — без сюсюканья бросила я.

Она вытерла остатки слёз с пухлых щёк, оставляя грязный след и судорожно вдохнула:

— Лера.

Я спешно стала раздумывать: нормально ли в её возрасте… Стоп, а сколько ей? Понятия не имела, потому что не имела дел с мелкими. Но на вскидку она была где-то… метровая? И на вид ей… лет семь? Или пять?

Чёрт! Что-то очень мелкое и неразумное — это точно! Или наоборот неправдоподобно разумное…

— Значит так, Лера! — начала строго, как мамаша, включающаяся в воспитательный процесс непослушного чада, но голос предательски дрожал. Я из последних сил держалась на плаву, чтобы не пасовать перед девчонкой.

 — Ещё раз увижу, как ты носишься по проезжей части, — запнулась, хаотично соображая, чем можно пригрозить малолетнему человеку?

Но наткнувшись на непробиваемо-серьёзный взгляд девочки, рассудила, что «уши надеру» — в её ситуации уже не сработает, потому отчеканила:

— Хвостик твой отрежу! — вкрадчиво, не спуская с неё глаз. Ещё и кивнула значимо. Пусть лучше думает, что я злая тётка, чем опять учудит подобное. А потом меня перещёлкнуло — сказать из “воспитательного” больше нечего, зато я чётко представила, каково бы мне было, если бы девочка была моей дочерью и оказалась на проезжей части.

— И… и… — О, привет, паническая атака. Я хватала ртом воздух и махала перед лицом ладошками, высушивая щиплющие слезы. — Боже! Я так испугалась!.. — призналась с шумным выдохом. — Нельзя так делать! — уже смахивало на истерику. Теперь не девочка мелкой казалась, а я. И невменяемой. — Дурная ты… и я… — сгребла Леру в объятия, понимая, что рыдаю в отличие от неё.