Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Та-даам! Потому и спрашиваю, что надо? Апельсинки? Сок…

— Саймон… — меня наоборот накрыло такой благодарностью, что уже была готова расплакаться. Я правда не понимала, чем заслужила его внимание и такую протекцию. Макс — жених и тот времени не нашёл справиться, куда я пропастилась, а чужой человек…

— Детка, для тебя, просто Сэм. Я всегда ценю тех, кто мне руку протягивает, — в тоне мелькнуло нечто нежное и преданное, будто Польски желала сказать что-то другое, более искреннее и ненаигранное. То, что его бы показало в ином свете, но упорно умалчивал, чтобы никто не узнал, какой парень на самом деле.

Не пустомол и балагур, а личность глубокая и понимающая.

— Но я ничего…

— Давай в это верить, — перебил бесшабашно Сэм. — А теперь говори, не то обижусь!

Я секунду пожевала губу, всё ещё сомневаясь, что имела права на эксплуатацию считай стороннего человека, но в итоге, жажда комфорта и человеческого участия победили:

— Сэм, можешь привезти постельное… расческу, не знаю… всё! — выпалила смущённо, толком не осознавая, что может заключаться в этом крамольном “всё!”, но однозначно сейчас оно вмещало именно “всё!”

— Ни слова больше, фея моя! — торжественно пропел Сэм.

И я не сомневалась — у меня будет всё, что нужно!

Саймон приехал через час. Затаренный под завязку. Я конечно со врачом поговорила, заверив, что это мой сводный брат, но думаю, не договорись я о пропуске, Сэм бы умудрился ко мне пройти и так.

Господин Польски вошёл эффектно. Распахнул дверь, подмигнул бабе Нине и с пафосным:

— Детка, лови самое необходимое! — плюхнул баулы возле койки.

— Я тебе так признательна! — заверила от чистого сердца.

Обменялись несколькими поверхностными фразами, и Сэм скептически бровь поднял:

— Значит твой козёл не нашёл времени, а друзей кроме меня нет? — причём в тоне скользнуло не то, чтобы удивление, скорее философская задумчивость, которая не стала для него новостью.

Я мотнула головой.

— В институте подружки появлялись только у тех, кто ходил на общие тусовки, в кафешки и на вечерние променады с глинтвейном. А я… варила борщи со второго курса, — отшутилась с легкомыслённой улыбкой. Хотя не чему тут улыбаться.

Я привыкла об этом думать именно в таком направлении.

Так легче. Не нужно выискивать других, более глубоких причин. Да и не лгала. По сути вот так банально проходила моя студенческая молодость.

И на прогулки после быта и домашних заданий, сил просто не оставалось. Да и ходить со всеми развлекаться стало не интересно. Пропустила один праздник, второй, третий и уже не очень-то в теме о чем они говорят, что слушают. В двадцать лет ты меняешься просто на глазах день за днём. А я так и зависла на девятнадцати.