Ботаник

Альдина уже исчезла за дверью каюты, буквально забитая туда ногой Скарлы (старуха сторонница быстрого исполнения команд и не тратит времени на уговоры), так что никто не мешает нашему маленькому междусобойчику.

Прыгаю вперед, отвожу удар тесака кинжалом и вгоняю в горло врага свой Эскалибур. А может Собиратель жизней. А может Зубочистка. Да какая разница, как он называется, этот меч, главное — он лег мне в руку так, будто был тут вечно, и работаю я им будто грузовой вертолет лопастями — попади под лопасть, только брызги полетят во все стороны!

Второго, вижу, срубает Скарла — уворачивается от удара, и тут же рука нападавшего отлетает в сторону, все еще сжимая в отрубленной кисти окровавленный тесак.

Кто-то все-таки попал ему под руку, которая теперь валяется на залитой кровью палубе. Вторым ударом старуха разрубает ему шею.

Но мне не до зрелищ. Следующий боец оказался очень умелым и вооруженным сразу двумя клинками — в правой руке тесак, в левой — узкий, похожий на мой, кинжал. Даже не кинжал, а короткий меч. И работает он ими так, что я едва успеваю парировать удары и выпады.

Пока у меня это получается, но стоит пропустить хоть один — и мне тут же придет конец. Я все-таки не мастер-фехтовальщик, хотя и показываю результаты такие, каких от себя точно не ожидал. Все-таки Альгис потренировался на славу, честь ему и хвала. Нет, до уровня старшего брата точно не дотягиваю. И если сейчас мне не помогут…

Нет, не помогут. Еще один появился! И Скарла тут же вступила с ним в обмен ударами, и похоже что достаточно надолго. «Надолго» — в нашем случае это секунды на две-три, достаточно, чтобы нашинковать противника мелкими дольками.

Это не европейская дуэль до первой крови под надзором секундантов, это смертельный поединок, в котором разрешено все! И в котором решает не только мастерство, но и…

Оружие! Да! У меня такое оружие, что ему и не снилось! Вот мой шанс!

И я вкладываю в удары всю свою силу, всю энергию, что есть в моем молодом, неплохо тренированном теле. А еще…еще Силу, которую маг Земли может вкачать в неодушевленные предметы. Например — в тот же клинок, делая его во время удара тяжелее, чем он есть, и острее, чем он был до сих пор.

Не знаю, как я это делаю, не знаю, что у меня получится, но я всей душой хочу, чтобы мой меч, опускающийся на кинжал врага стал тяжелым, как кузнечный молот! И острым, как солнечный луч!

Дзынь! Кинжал рассечен пополам, и меч, продолжая движение рассекает противника от плеча, через бедро — навылет. Ударяясь в палубу и вонзаясь в нее так, как если бы это было лезвие огромной секиры. Противник разрублен пополам, но мозг его еще не понял, что умирает, что тело больше ему не подчиняется.