Божественная бездна

— Что за чертов бред?

По темной улице шныряли отряды низкорослых широкоплечих рыцарей в полном средневековом обмундировании. Они врывались в дома, рубили топорами охотников и полицейских, пытающихся отстреливаться из укрытий. Тяжелые ружейные пули лишь откидывали бородачей, роняя на землю, но не пробивали странных доспехов.

Впереди, хватая бегущих людей, мчались огромные матерые волки со всадниками на загривках. Дом по соседству, из которого особенно активно отстреливались, по велению высокой фигуры в капюшоне со скрипом и скрежетом сложился внутрь, погребая защитников под обломками.

Все это больше походило на кошмар, чем на реальность. Я даже ущипнул себя, чтобы проверить, не сплю ли, но, к сожалению, боль была настоящая.

— Отец! Надо баррикадироваться! В подвал! — крикнул я, вряд ли в таком гвалте нас могли услышать. — Пойдем, брось ты эти шмотки, бежим скорее!

— Уезжать надо! — возразил снизу папа, но в этот момент проклятый маг добрался до машины полицейских, которые, открыв двери, до последнего удерживали нападающих от преследования. Мужчин вжало в корпус, машина вместе со стрелками поднялась в воздух и начала деформироваться.

Стекла лопнули, сестренка рядом со мной завизжала при виде стекающей по металлическому покореженному шару крови.

— В подвал, — тихо сказал я, добавив про себя пару слов покрепче. Подхватил сестренку, как в детстве, и поволок за руку вниз. Не заметить скрежета металла и гибели последних защитников-участковых было невозможно, и отец уже открыл погреб. В секундной догадке я распахнул окно и вышвырнул наружу с такой тщательностью собранные вещи. — Пусть думают, что мы ушли огородами.

— Верно. Лезьте быстрее, я дверь подержу, — коротко сказал отец, косясь на улицу.

Мама спустилась сама, а вот Соне стало плохо: она отключилась и забилась в конвульсиях. Так что пришлось взять ее на руки, чтобы спуститься. — Нож. Нож охотничий возьми.

— Куда мне его? — Спорить времени не было, так что, подцепив ножны пальцем, я повернулся к лестнице. Мама помогла, взяв сестру за ноги, но, стоило мне спуститься, над головой стукнула крышка погреба, а сверху с глухим грохотом обрушилось что-то тяжелое. — Отец! Ты что творишь?!

— Тихо вы. Я щас. Уведу их и вернусь, — донеслось сверху.

Я попытался толкнуть дверь, но лишь убедился, что просто так она не поддастся, сверху явно лежит что-то крайне тяжелое, не поднять.

— Вы тут посидите. Я быстро, — буркнул отец.

— Твою мать, — я тихо выругался, обнажая длинный охотничий нож. Перед глазами все еще стояли изрубленные топорами соседи. В подвале было холодно, сыро и темно, забившись в угол, мама обнимала сестренку, с трудом сдерживая слезы. Хлопки выстрелов раздавались совсем близко. Пара ударов — секунда тишины — перезарядка — и снова почти слитно.