Божественная бездна

Я помнил, как сбежал лучник, утащив с собой в портал господина, и не собирался повторять ошибку, первым вырубив мага перемещения. Добив противника ударом по темечку, я положил бессознательное тело к стене, повернувшись к двум оставшимся врагам, жизни которых можно было и не сохранять.

— Вижу, — усмехнулся воитель, перекидывая топор из одной руки в другую. — Иди сюда, черная морда, сейчас моя секира тебя располовинит!

Ничего не отвечая, я сорвал со стены ошметки светящегося мха и бросил ему под ноги, еще больше усиливая темноту вокруг. Миг — и только что уверенный в себе бородач закричал не своим голосом, пытаясь отмахнуться от напавших сзади либлинов-девушек.

Крохотные помощники каменными глыбами ударили ему под колени, ломая суставы, а затем начали рвать короткими каменными когтями плоть.

— Всех! Всех порву! — орал дварф, размахивая секирой, вот только рядом с ним уже никого не было.

Хоббит, самый сообразительный из троицы, ринулся наутек, обратно к своим. И попал прямо в лапы последнего из троицы, которого я перед нападением оставил на стреме. Каменные ручки схватили труса за ногу, и он рухнул лицом в дурно пахнущие стоки.

Через секунду я оказался рядом, приняв удар его кинжала на лезвие своего, и саданул в висок кулаком.

Вся схватка заняла не больше минуты, и только распоров вещи троицы, связав им руки, заткнув рты кляпами и завязав глаза так, чтобы они ничего не видели, я смог спокойно вздохнуть. Несколько секунд я раздумывал не прикончить ли мне дварфа. Крепкий воин в броне до последнего сопротивлялся, хоть и не мог встать. Но когда либлины сумели стянуть с него шлем, я точным броском камня вырубил и последнего из противников.

— Что ты делаешь? — спросила Веста, не вылезая из сердца, когда я связывал врагов так, чтобы гном и хоббит могли тащить на себе дварфа.

— Ты даже не представляешь, сколько пользы может быть от пленных. Особенно от тех, чье сердце пропитано страхом или уверенностью, что он тебя обхитрил, — усмехнувшись сказал я фее, приставляя либлинов к пленникам. — Подождем, пока они очнутся, а затем двинемся назад коротким путем.

— Что. С ними делать. Хозяин? — спросили либлины, и я с удивлением отметил, что они поняли, лучше мое имя не называть.

За что был им крайне благодарен. В голове постепенно вырисовывался план, но я пока не был на сто процентов уверен в его действенности. В мире, где чужая жизнь не стоит ничего, где рабство и каннибализм — норма, а за свою собственную шкуру каждый цепляется из последних сил, понимая, что вскоре может ее лишиться, я ни в чем не был уверен.

— Мхпм! — закашлялся гном, приходя в сознание. Кляп мешал ему говорить, но я и не собирался выслушивать его угрозы или лживые обещания.