Брачная ночь с графом

 – Адам осмотрелся, затем подошел к стене, взял свой плащ и расстелил его на полу. – Мне очень жаль, но придется сидеть на нем, – пробормотал он.

– Ничего не имею против, – ответила девушка.

Адам помог ей усесться на плащ и, внимательно глядя на нее, произнес:

– Я думаю, что если вы будете разрабатывать мышцы упражнениями и не станете постоянно хвататься за трость, то в конце концов все-таки сможете танцевать. Вы знаете все па. Вам только нужно научиться переносить свой вес с одной ноги на другую, когда двигаетесь.

Чувствуя себя неудачницей, Кэтрин проговорила:

– Может, когда-нибудь я действительно смогу ходить без поддержки. Но танцы – совсем другое дело. Мне кажется, вы только что в этом убедились.

– Никто бы не смог научиться танцевать за полчаса, Кэтрин. Вы слишком строги к себе. Но ваши раны зажили уже давно. Мускулы, связки и суставы поврежденной ноги всего лишь нуждаются в тренировке.

– Мои тетя и дядюшки проявляли ко мне снисхождение – никогда не позволяли мне пытаться танцевать. Они знали, что я не смогу. Танцевать – это так прекрасно и приятно, но я…

Адам опустился перед ней на колени и прижал пальцы к ее губам, заставив умолкнуть.

– Не говорите так, – сказал он, обводя ее губы кончиками пальцев. – Потому что… Что бы вы сейчас о себе ни сказали, это будет неправда. И я не хочу этого слышать.

Ей и самой не хотелось, чтобы ее слова были правдой, но, увы, ничего не поделаешь.

– Я хочу взглянуть на вашу ногу, – сказал граф неожиданно. – Не возражаете?

Кэтрин замерла на мгновение. В горле у нее внезапно пересохло, и девушка почувствовала, что ей не хватает воздуха.

– Вы хотите увидеть… мою ногу? – переспросила она.

Адам пристально посмотрел ей в глаза.

– Да, но только с вашего разрешения. – Не дожидаясь такового, он осторожно обхватил пальцами ее лодыжку. – Пожалуйста, не бойтесь…

Кэтрин судорожно сглотнула. Тихонько вздохнув, пробормотала:

– Эта нога… она уродлива. И вам не следует ее видеть. – Она попыталась освободить ногу из его пальцев, но граф крепко ее держал, и было совершенно очевидно: для того, чтобы высвободиться, потребуется яростное сопротивление, а сопротивляться ей совсем не хотелось…

Адам же вдруг едва заметно улыбнулся и спросил:

– На ней много шрамов, да?

– Три, – ответила она. – И очень некрасивые.

– У вас не может быть ничего некрасивого, Кэтрин. Вы самая прекрасная молодая леди, которую мне когда-либо доводилось видеть. – Он осторожно опустил ее ступню себе на колено и снял туфельку с ее обтянутой чулком ноги. – У вас великолепные зеленые глаза, роскошные золотисто-каштановые волосы, а губы… Ну, они тоже великолепны. Кроме того, вы высокая и стройная. И, насколько я могу судить, прекрасно сложены.