Брачная ночь с графом

Иначе я не выйду за вас замуж.

– Но почему вы так упорствуете в этом? – удивился Адам. – Ведь я очень вас люблю…

И тут Кэтрин, не сдерживаясь, выпалила:

– Может, я и упорствую, зато вы, милорд, совершенно лишены разума!

– Да, верно, – кивнул Адам.

– Долг мужа – подарить своей жене сыновей и дочерей, разве не так? – продолжала Кэтрин.

– Если это может убить ее – то не так, – проговорил граф отчетливо и резко.

– Вы ведете себя эгоистично! – воскликнула Кэтрин, невольно сжав кулаки.

– Нет, ошибаетесь, – ответил Адам. – Поверьте, я буду добрым и покладистым. И буду вас оберегать и защищать, что тоже входит в обязанности мужа.

– Мои дяди и тетя нянчились со мной долгие годы. Я не позволю вам делать то же самое. Может, я и хромаю, но я крепкая и здоровая. И нет никаких причин считать, что я не смогу родить вам сына.

– Кэтрин, это не имеет никакого отношения к вашей хромоте. Это связано со мной.

– Иметь ребенка – мой собственный выбор. Если я хочу рискнуть, почему вы отказываете мне? Вы поверили, что я могу ходить без трости и танцевать, но не верите, что я смогу родить вам ребенка?

– Моя жена умерла, пытаясь произвести на свет ребенка, – со вздохом произнес Адам."

"– А мои сестры и брат погибли, так и не успев повзрослеть, вступить в брак и обзавестись собственными семьями. Я хочу иметь детей ради них. И я назову моих детей именами своих сестер и брата, чтобы память о них жила. Вот что обязаны делать мужья. Они дарят своим женам детей. И если вы не можете дать мне это, то я не выйду за вас.

– Думаете, я не хочу?.. – пробормотал Адам. – Я не могу, не смею, поверьте…

На глаза девушки навернулись слезы, и она, судорожно сглотнув, прошептала:

– Возможно, вы и впрямь чудовище. Ведь неестественно же для мужчины отказываться от сыновей…

Тут Адам взял ее за плечи и тихо проговорил:

– Целых три дня я видел, как Энни умирала, потому что ребенок никак не мог родиться. Три душераздирающих дня. Час за часом я слышал, как она кричала от боли… А потом, обессилев, могла издавать только жалобные стоны. Она говорила мне, что ненавидит меня за то, что наградил ее ребенком. Говорила, что это я виноват в том, что ребенок не может родиться. Когда же стало ясно, что ни повитуха, ни акушер, ни снадобья, ни отвары помочь не смогут, она просила меня покончить с ее жизнью. Просила дать ей побольше лауданума, чтобы она могла спокойно уйти из жизни. Я не могу допустить, чтобы и вы прошли через это, Кэтрин. Ни за что. И вы правы, я действительно превратился в чудовище, когда она умерла. Я разбил в доме всю мебель и изорвал в клочья все шторы и драпировки. Я сделал это, потому что меня терзало чувство вины. Ведь я клялся оберегать ее и защищать – и не сумел, не смог ее спасти… Именно поэтому я не могу рисковать вашей жизнью ради сына.