Брачное агентство Сердце дракона для попаданки

Пытаться вызвать в нем хоть какие-то эмоции, кроме этой ледяной отстранённости — бессмысленно. Это я понимала. Однако… Хоть зачатки здравого разума в башке Дормора должны же быть!

— Я должен закончить то, что начал, — его слова прозвучали, как приговор. А мне захотелось застонать в голос от бессилия.

И на что я надеялась…

— Ты должен уйти, — выпалила резко. — Разве неясно? Это единственный выход.

Он поднял голову, его взгляд, тяжёлый и почти осуждающий, впился в меня.

— Ты правда так считаешь? — спросил он так холодно, что я внутренне содрогнулась.

Но не отступила. Сейчас или никогда. Меня распирало от гнева. От того, что Дормор в очередной раз пытался показать, что его мнение куда авторитетные, чем что-либо другие. В частности — выше моего.

— В гриумаре четко и ясно был прописан твой финал, — начала я, отбрасывая порядком надоевший мешочек и сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Если ты не остановишься… всему, что ты создал, придет конец. А они… они так и будут жить припеваючи. Это несправедливо, не спорю, но что мы можем сделать?

Он нахмурился, но промолчал, поэтому я продолжила, вновь срываясь на крик:

— Я злодейка, ты злодей! Богини придумали нас, чтобы героям было легче сближаться и преодолевать препятствия рука об руку. А ты подумай, что с ними будет, если нас не станет? Да, поначалу с ними все будет хорошо — счастье, море романтики, изобилие. Но я жила в реальном мире, Дормор! Без магии. В таком, где любые, даже незыблемые чувства затухали под натиском даже банальной рутины. Они сами найдут себе злодея. И нам не обязательно продолжать играть эти роли.

Замолчала, запыхавшись, и в ожидании посмотрела на дракона. Но вместо того, что воспринять мои слова всерьез, он лишь ухмыльнулся. Холодно и язвительно.

— Какое благородное рассуждение, ведьма, — произнёс он, прищурив глаза. — Ты так заботишься о героях книги? Или пытаешься убедить себя, что это всё стоит твоих усилий?

— Чёрт тебя побери, дракон! — вспыхнула я, чувствуя, как дрожь пробирает всё моё тело. — Ты хоть раз в жизни можешь перестать быть таким чёртовым тираном? Ты весь в ранах, едва стоишь на ногах, а всё ещё размахиваешь своим величием, словно оно что-то значит!

— Значит, — жестко ответил он, вставая на ноги. Его движения были медленными, но в них всё ещё чувствовалась сила. — Моя гордость — это единственное, что у меня осталось.

— У тебя есть те, кто верит в тебя, — сказала я, понизив голос, пытаясь достучаться. — Те, кто хочет, чтобы ты жил.

«Услышь меня уже!» — мысленно восклицала.

— Они верят в того, кто никогда не сдаётся. В того, кто идёт до конца, — усмехнулся он. — И ты хочешь, чтобы я их предал?

— Да ты уже предал их, когда позволил себя захватить! — моё сердце сжалось от гнева.