Бернаут

Особенно учитывая, что я находилась здесь лишь по одной причине: потому что в определенный момент Бланжу что-то от меня понадобилось.

– Ну, видишь, ты сам знаешь ответ. К тому же опасность для Бланжа – что мать родная. Думаю, он вполне уверен в том, что делает.

– Возможно, ты и права.

– Удачи тебе сегодня. – Я похлопала его по плечу, уже потом сообразив, что, наверное, это было лишним. – В твоем классе, – добавила, улыбнувшись, чтобы скрыть неловкость. И Лаклан не зарычал, как обычно.

– Спасибо, – ответил он. – Буду надеяться, что Бланж в очередной раз окажется прав, и ты заберешь часть и моего невезения.

– О чем ты? – Я притворно сощурилась, делая вид, что не понимаю, что он имел в виду.

– Не бери в голову, – и мы разошлись каждый в свою сторону.

А уже через пару часов вокруг начался хаос. Закончилась квалификация, двести пятидесятый класс завершил соревнования. Лаклан занял второе место. Только Реми не поздравил его. Для него быть вторым означало равное поражению, и Лаклан это знал. Зато Лил повисла у него на шее, от всей души расцеловав, и кажется это хоть немного, но подняло ему настроение.

Настало время подготовки к главному заезду. И если бы не майка с надписью «Медиа», позволившая мне остаться вне трибун, меня бы точно снесла толпа. Тысячи глаз были устремлены в центр арены, как будто там сияли настоящие звезды. Возможно, так оно и было. Потому что этим парням, кажется, не были знакомы законы физики и гравитации. А может, они были теми единственными, кто способен их изменить.

Лил стояла рядом. В соревнованиях она не участвовала, но крутилась здесь же. Марс на другом конце поля давал интервью. Бланж общался с кем-то из своих спонсоров. Ему привезли для рекламы новый персонализированный байк. Судя по всему, он не ожидал. Потому что с таким лицом даже бездомные дети конфеты не разворачивают, а застрявший в пустыне не тянет руки к фляге воды. Это была любовь. В таком искреннем и чистом виде, что даже завораживало.

– Самое забавное, что на нас они никогда не будут смотреть такими глазами, – с грустной улыбкой произнесла Лил, взглянув на меня как на единственного человека, который мог ее понять. – Самое ужасное, что мы готовы с этим смириться.

Я не знала, что еще здесь добавить, ведь любить – значит принимать полностью. Глядя на кричащие трибуны, я понимала, что большинство из находящихся здесь никогда не встанет по другую сторону. Для них это прекрасное шоу. Но не для Бланжа и не для Марса. Для них это – сама жизнь. А смогла бы принять это я? У меня не было ответа."

"– Можно тебя попросить передать это Марсу? – Лил протянула мне что-то.

Ее слова потонули в гуле. Я посмотрела на медальон на кожаном шнурке в своей ладони.