Бернаут

Последние несколько дней Бланж стал просто одержим прыжками и отрабатывал их там. Каждый раз, когда он нырял внутрь, Кас вытаскивал его мотоцикл краном.

– Мы закончили, а у нас с тобой много дел.

Я перевела на него удивленный взгляд. Но Бланж протянул руку и сказал:

– Поехали.

– Куда?

– Увидишь.

И больше не произнес ни слова.

В огромном стадионе Финикса было столько коридоров, что, если заблудишься, можно никогда не найти выхода, но Бланж уверенно двигался вперед, не поднимая взгляда от зажатого в руке телефона. Сегодня здесь было пусто, что только нагоняло жути.

– Куда мы идем? – спросила я, стараясь поспевать за его шагами.

– На встречу с журналистами, – ответил он.

– А я там зачем?

Бланж бросил на меня короткий взгляд, улыбнулся и произнес:

– Потому что это твоя встреча.

– Что?

Я окинула взглядом свои джинсовые шорты по колено, белую футболку с его плеча и сандалии, которые носили название «для ранчо не жалко», но именно их я и таскала обычно в «Святом море». И вот в таком виде я должна встречаться с журналистами?

– Бланж, стой. – Я дернула его за локоть, заставляя остановиться. – Если это шутка, то крайне неудачная. Ты же знаешь, я не умею врать. И экспромт для меня – задача провальная. А значит, я лишь все испорчу.

– Не переживай, – успокоил он меня. – Сейчас все поймешь. – И мы вместе вошли в комнату с прикрепленной табличкой «Зал совещаний».

Внутри сидела лишь пара человек. Ни репортеров с микрофонами, ни операторов. Мне выдвинули стул, на который я присела так осторожно, словно он подо мной сейчас перевернется, и молча оглядела присутствующих. Бланж устроился рядом, сложив руки на столе.

Они перекинулись парой дежурных фраз со своим менеджером. Реми привычно улыбался, отвечая общими словами на вопросы о том, как сезон, каковы его ожидания, а потом один из мужчин, сидящих напротив, произнес:

– Мы предлагаем три тысячи.

И только тогда я присмотрелась и увидела, что перед ним лежала раскрытая папка, в которой в прозрачном файле находился мой снимок. Тот самый, что был сделан перед соревнованиями, тот, что я отправляла Кэсс.

– Десять, – сухо ответил Бланж, и я едва не подавилась воздухом. «Десять? Десять тысяч? – повторял мой воспаленный мозг. – За одно фото?»

– Бланж, это слишком дорого, – ухмыльнулся второй.

– Для первой полосы? – Бланж прищурился. – Вот уж не думаю. Тем более это, считай, эксклюзив, такого вы точно больше нигде не найдете, ибо раздеваться я намерен только перед собственной женой.

Все взоры, как нарочно, обратились в мою сторону, и я готова была провалиться под стол от смущения. Не знаю, отчего больше. Оттого, что за мою работу кто-то пытается получить настолько баснословную сумму, или оттого, что каждый день вижу этого парня рядом с собой голым.