Бернаут

Накрыл их своей ладонью, слегка сжимая.

– Если я могу что-то сделать …

– Нет, ничего не нужно. Просто сезонная хандра.

– Так не сезон вроде? – Он улыбнулся, вставая, но я остановила его, на этот раз сама схватившись за его пальцы. Так, как хватаются, наверное, только дети за большую руку взрослого.

– Посиди со мной, – глядя на него снизу вверх, попросила я и чуть отодвинулась, освобождая ему место."

"– Но я после тренировки, весь потный и в пыли.

– Подумаешь, я видела тебе и похуже. По крайней мере, ты сейчас не блюешь.

Усмехнувшись, он опустился рядом со мной на пол. На улице начал завывать ветер, поднимая пыль. Обещали дождь, но Аризона редко выполняет свои обещания.

– Расскажи мне что-нибудь. – попросила я. – Пенни за правду.

– А говорила, не играешь в эти игры, – улыбнулся он.

– Откуда у тебя седина? – Я давно хотела задать этот вопрос, но все никак не решалась, и он, как незакрытый гештальт, все время маячил перед глазами.

– Я испугался, – ответил Бланж. – Сильно. Еще в детстве. Но прядь стала белой не сразу – примерно за месяц. Я думал, со временем цвет вернется, но, как видишь, нет.

– В жизни так же, – подметила я, засовывая мобильник под кресло, словно желая его задушить. – Есть вещи, от которых мы хотели бы избавиться, но, увы, нам придется жить с ними вечно.

– Это учит смирению, – ответил Бланж.

– И каким же образом?

– Принять то, что ты больше не можешь изменить, – поддел он белый клок на своем виске. – Помнить, почему так случилось, и больше не повторять ошибок.

Наверное, он был прав. Следовало просто перешагнуть через факт, что моя семья не такая, о какой обычно мечтают, и жить дальше, но почему-то я чувствовала за это вину. Что это было? Комплекс хорошей дочери, которая, несмотря ни на что, должна все исправить? Дурацкое желание помочь? Я и сама не знала.

– У меня проблемы с тем, чтобы все… чинить. – Я притянула колени ближе, обняла их руками, положила сверху голову. – Чувства, вещи, отношения.

– Свой дом ты хочешь восстановить по этой же причине? – спросил он.

– Нет. – Я покачала головой. – С домом все гораздо проще.

Он означал для меня память. Единственное место, где меня по-настоящему любили. Без условий.

– Расскажи.

– Тебе правда интересно?

На что Бланж мягко улыбнулся.

– Ну конечно.

Я прикрыла глаза, изо всех сил попытавшись достать из детства образ, что сохранился в памяти, как на пленке. Проявить его так ярко, чтобы Бланж тоже смог его увидеть.

– Мой дом стоит на самом краю Кармел-Бэй, так далеко, что не видно даже огней города. – Я улыбнулась, вспоминая. – Позади огромное поле, заросшее травой и цветами почти по пояс. Летом там так громко поют цикады, что все детство я воображала, будто это моя собственная армия.