Бернаут

– Простите, по привычке, – неловко произнесла она, приподняв плечи.

На моем безымянном пальце появилось кольцо. Простой ободок из белого золота. Руки Жаклин дрожали, а взгляд казался каким-то мутным. Но я заметил у нее на носу несколько забавных веснушек. Как будто кто-то случайно брызнул кисточкой. На щеках их не было.

– Властью, данной мне штатом Калифорния, объявляю вас мужем и женой…

И где-то здесь, между фразой «Можете поцеловать невесту», вспышкой камеры и вскриком работника мэрии, Жаклин приоткрыла рот, будто ей не хватало воздуха, и начала медленно клониться набок.

– Все нормально, просто душновато, – прохрипела она. Значит, все-таки не потеряла сознание. Вот засранка.

– Может, позвонить девять-один-один? – спохватился фотограф.

– Не стоит. – Жаклин попыталась подняться, но ее фальшиво повело в сторону. И я, не колеблясь, подхватил ее на руки. Взвизгнув, девчонка вцепилась мне в плечи.

– Мы уже можем идти? – спросил я, на ходу обернувшись к ошарашенной сотруднице мэрии. Та кивнула, а потом растерянно добавила:

– Поздравляю.

– Давайте подержу вам дверь, – предложил фотограф, подскочивший к нам.

– Спасибо, – кивнул я и под изумленными взглядами ждущих своей очереди вынес невесту на руках, как если бы мы действительно перешагивали порог нашей новой жизни.

Как только зеваки остались позади, Жаклин тут же пришла в себя и стала выворачиваться:

– Поставь меня!

– А вот хрен тебе. Ты запорола свадебный поцелуй. Теперь у нас даже фотографий с церемонии не будет. Ну, разве что кроме тех, где ты демонстративно в обморок падаешь.

– Между прочим, мне правда поплохело.

"– Ага, как же. Ты совершенно не умеешь врать. – Я перехватил ее поудобнее. – Боже, какая же ты тяжелая.

На самом деле она была невысокой и стройной и весила не так уж много, а после стольких лет вытаскивания застрявших то в грязи, то в трясине, то в песке мотоциклов вообще казалось пушинкой, так что я мог бы и подзаткнуться, но молчание никогда не было моей сильной стороной. К тому же девчонка так усердно хмурилась и поджимала губы, изображая страдалицу, что хотелось хорошенько надавать ей по заднице.

– Это я тяжелая? – принялась возмущаться Жаклин с раздражающе восхитительным упрямством.

Вот же засранка. Нет, я, конечно, знал, что ни высоким ростом, ни разворотом плеч не отличался, но в моем мире эти «недостатки» наоборот, работали лишь во благо. Марс всегда был крупнее меня, вот почему те трюки, что я выполнял почти не напрягаясь, давались ему с бо́льшим трудом. Когда ты находишься в воздухе, каждый лишний сантиметр – дополнительная, иногда почти непреодолимая преграда.