Брачный приз

Потом стащила сапоги, развязала шоссы, и Элеонора нерешительно попыталась натянуть их на свои округлые бедра. Розамонд завязала тесемки и накинула на нее широкий свободный плащ.

Сапоги оказались слишком большими для маленьких ножек принцессы, но она вышла из положения, быстро отыскав свои собственные сапожки для верховой езды. Розамонд низко нахлобучила шляпу на голову принцессы, чтобы никто не увидел цвета волос оруженосца. Удовлетворенная делом своих рук, она надела платье Элеоноры и спрятала светлые волосы под кружевной мантильей.

— Смотрите под ноги, чтобы не споткнуться о меч, — наставляла Розамонд принцессу, сжимая ее дрожащую руку.

 — Все будет хорошо. Помните, это только игра.

Она провела Элеонору через бесконечный лабиринт помещений и подтолкнула к двери, за которой ждал Роджер. Оруженосцы окружили принцессу, а де Лейберн с ободряющей улыбкой поднес палец к губам.

Следуя совету дяди, Эдуард принял покаянный вид, но не сумел долго выносить высокомерия и чванливости собственной матушки. Уже через несколько минут он заметался по комнате, как пойманный лев.

— Сомневаюсь, чтобы отец простил тебе предательство, разве что на коленях станешь молить о милости, — повторяла она.

— Этому не бывать! — вскинулся Эдуард. — Королю нужны не мои колени, а сильные руки. Кстати, я увожу своих людей и Элеонору в Виндзор.

Королева злобно прищурилась:

— Генрих приедет, ему и решать, возьмешь ты людей или нет.

— Думаю, вполне можно отпустить его воинов, — вмешался Ричард Корнуэльский. — Теперь, когда он покинул Симона де Монфора, граф может мстить. Негоже оставлять принца без охраны.

— Так и быть, но Элеонора останется здесь — на случай, если ты задумал очередное вероломство, — изрекла Элеонора и с ехидной усмешкой добавила: — Как видно, приманка оказалась лакомой!

Эдуард мысленно молился, чтобы Розамонд удалось найти принцессу.

Ах, он все отдал бы, чтобы увидеть лицо мамаши, когда та узнает, как ловко сын выкрал даму своего сердца у нее из-под носа!

Оставшись одна, Розамонд заперлась и вытянулась на кровати. Как она ни пыталась, все же не сумела расслабиться — низкие потолки и мрачные стены Тауэра угнетали ее. Постаравшись выбросить из головы мысли о том, что сулит ей разоблачение, она утешилась присутствием песика и ласково погладила его пушистую шерстку.

Прошло не менее часа, прежде чем в дверь постучала одна из фрейлин. Ничего не оставалось делать, кроме как открыть. Увидев вместо своей госпожи неизвестную женщину, перепуганные дамы подняли тревогу. Обе, зарыдав, бросились к королеве. Розамонд прижала к себе песика и, трепеща, стала ждать.

Королева прибыла в окружении придворных дам и грозно уставилась на Розамонд, успевшую снять мантилью.