Брачный приз

Роджер уложил ее на постель.

— Когда ты прижимаешься ко мне, твоя кожа кажется горячим шелком. Обожаю ее вкус и запах, — хрипло прошептал он.

— Род, я тоже хочу знать твой вкус, — прошептала Розамонд, впервые осмелившись открыть свою тайную мечту.

Она приподнялась над ним, жадно оглядывая его мускулистое сильное тело, затем медленно втянула в рот его сосок. Когда светлые волосы рассыпались по его груди, Роджер едва сдержал вопль восторга."

"Сегодня его смелость и сила стали черной магией, возбуждавшей в ней чувственность, которая до сих пор не находила выхода. Но теперь Розамонд дала волю безумию. Роджер был для нее самым красивым мужчиной на свете, а его зеленые глаза и смоляные волосы просто завораживали. И то, что он находил ее прекрасной даже в таком состоянии, стало мощным афродизьяком. Все запреты, все ограничения куда-то исчезли, а пламя жаркой страсти взметнулось до самого неба, угрожая поглотить ее.

Она ласкала его плоский живот и наклонилась, чтобы окунуть язык в пупок, и тут услышала стон наслаждения. Взгляд Розамонд остановился на его мощном копье, и она дразняще улыбнулась.

— Я так давно хотела это сделать, — призналась она, обводя губами контуры длинного шрама на бедре, лаская серебристый рубец, пересекавший плоть от колена до паха.

— Розамонд! Не нужно!

Ответом был низкий чувственный смех.

— Это часть тебя, а я нахожу все части твоего тела просто неотразимыми… Род.

Она осторожно сжала тяжелый мешочек, перекатывая яички в ладони, неожиданно накрыла губами головку его мужского естества и стала обводить языком. Она сосала его осторожно, ритмично, словно поглощая… Постепенно едва ли не половина гигантской плоти исчезла у нее во рту.

Род зачарованно наблюдал, как она ласкает его. Ее волосы гладили его бедра, скрывая от взора те откровенные ласки, которые она ему дарила, и он в который раз возблагодарил Бога за то, что получил в подарок эту женщину. Если он сумел пробудить в ней такую страсть, значит, когда-нибудь она его полюбит.

Почувствовав, что сейчас извергнется, Род попытался отстраниться, но Розамонд повелительно подняла руку, и он отдался экстазу.

Позже, когда она подняла голову, он коснулся губами ложбинки между ее грудями.

— Я целую твое сердце, Розамонд.

— Я счастлива, когда ты это делаешь, — выдохнула она. Род завладел ее ртом и ощутил на губах свой вкус.

— Я люблю тебя, Розамонд.

Он впервые признался в этом и вдруг подумал, что не так уж важно, произнесет ли она те же слова. Почему-то Роду показалось, что она уже любит его, но боится признаться в этом даже себе самой.

— Тогда покажи мне это!

Ей хотелось почувствовать его в себе. Как никогда нужны были его сила и пыл чувственного исступления.