Брачный приз

Розамонд с помощью Нэн сложила свои платья и одежду Роджера. Гигантская резная кровать исчезла вместе со столиками из черного дерева, обтянутыми испанской кожей. Осталась только перина на полу, но ее и не собирались выносить.

Они вышли во двор. Нэн забралась в телегу. Розамонд передала ей Чирк и щенят.

— Было бы куда лучше, если бы и вы с нами поехали, — настаивала Нэн.

— С мастером Берком мне ничто не грозит! Поезжайте и приготовьте нам постели. Я не задержусь. Пока нагружают последнюю телегу, пройду по комнатам, посмотрю, не оставили ли в спешке чего-нибудь ценного.

Поднимаясь по лестнице, Розамонд потерла ноющую спину. До сих пор она была слишком занята, чтобы обращать внимание на неотвязную боль. Пожалуй, сегодня нужно подольше полежать в ванне. Кстати, а где она?

Розамонд поспешила обратно, к мастеру Берку, который вместе с погонщиком нагружал последнюю телегу.

— Мы забыли красную ванну! У вас есть место?

— Есть, и много. Положим ее сверху и привяжем, — заверили мужчины.

Розамонд держала лошадей под уздцы, пока они ходили за ванной. Мастер Берк взвалил ее на плечи, а погонщик взобрался на телегу. Розамонд с удивлением наблюдала, как легко дюжий крестьянин управляется с тяжелой ванной. Неожиданно бедняга пошатнулся и свалился вниз.

Розамонд и управитель встали на колени, чтобы осмотреть корчившегося в муках парня.

— Он сломал ногу! — воскликнула она. — Это я виновата!

— Нужно наложить шину, и лучше всего это сделать в Дирхерсте. Я сам буду погонять лошадей, — решил мастер Берк, взваливая крестьянина на телегу.

— Скорее! Приедете за мной, когда позаботитесь о нем!

Розамонд смотрела им вслед, чувствуя себя виноватой.

Случившееся так ее расстроило, что голова закружилась. Она решила посидеть немного. Войдя в замок, Розамонд опустилась на ступеньки. Неожиданно резкая боль словно кинжалом ударила в спину и, охватив все тело, стиснула мышцы живота. Розамонд с ужасом осознала — начались схватки, хотя внутренний голос монотонно повторял: «Слишком рано… слишком рано…»

Паника овладела ею. Каждый звук эхом отдавался в пустоте замка. Никого. Она совсем одна.

Когда боль утихла, она попыталась успокоить себя:

— Я всего в двух милях от Дирхерста. Можно дойти пешком.

Розамонд с трудом встала и побрела к обитой железом двери, но раздирающая боль вернулась так быстро, что едва не разорвала ее надвое. Нет, она не сумеет добраться даже до конюшни. Розамонд вцепилась в дверной косяк, чтобы не упасть, а когда стало немного легче, поползла к лестнице.

Она безумно любила свое дитя и сейчас судорожно хваталась за живот, думая не о себе, а о том, выживет ли ребенок.