Брак на пари

— Из-за меня? — с восторгом воскликнула леди Мэри, у которой таинственным образом высохли слезы.

— Нет. Говорят, что тот оскорбил Эмму. Кто это станет входить в такой раж из-за вас?

— Свинья! — сказала леди Мэри.

— Ведьма! — ответствовал Робин.

Эмма издала какой-то странный звук, который заставил противников посмотреть на нее.

Увидев отчаяние на лице сестры, Робин опомнился.

— Наверное, мне не надо было все это рассказывать, — с виноватым видом сказал Робин. — Конечно, не надо было. Дамам про это знать ни к чему. Надеюсь, ты не скажешь Колину, что это я проболтался.

— Я расскажу! — заверила его леди Мэри.

Робин не удостоил ее даже взглядом.

«Значит, Колину уже досталось. Да еще перед друзьями! И даже ничего мне не сказал». — Эмма была в ужасе.

— Эмма, тебе что, плохо? — спросил Робин.

— Да нет.

Эмме хотелось поподробнее расспросить Робина про инцидент в клубе, но не могла же она это сделать в людном парке да еще в присутствии леди Мэри, которая не пропускала ни одного слова. Она велела кучеру ехать домой.

— Приходи в гости, — сказала она Робину на прощание.

Тот махнул рукой, ничего не обещая. А Эмма имела удовольствие ехать в открытом ландо по улицам Лондона с театрально рыдающей в носовой платочек леди Мэри.

— Перестаньте плакать! — сказала ей Эмма. — А то все, чего мы сегодня достигли, пойдет прахом.

— Но дело было совсем не так! — ответила леди Мэри.

— Конечно, нет, — утешала ее Эмма, не задумываясь, что та имела в виду под словом дело, и лишь желая остановить поток слез.

— Фредди Бланкеншип не давал мне проходу. Присылал цветы. Возил меня кататься. В Олмеке танцевал со мной помногу раз. Но когда мама сказала, что он, наверное, сделает мне предложение, я ему при первом удобном случае заявила, что ни за что не выйду за него замуж.

Эмма уверяла ее, что все понимает, а сама оглядывала улицу: не видит ли их кто-нибудь из знакомых? Леди Мэри опять громко всхлипнула.

— Он толстый как бочка и воображает, что знает все на свете, — сообщила она Эмме.

Та покачала головой с сочувственным видом, желая лишь одного — поскорее доехать до дома Морлендов.

— И он назвал меня накрахмаленной воображалой, которая считает, что ее никто не достоин. Но это неправда. Просто он мне не нравился.

— Ну конечно, — сказала Эмма, которая была рада видеть, что у леди Мэри, кажется, иссякли слезы.

— Кроме того, мне кажется, что он только потому за мной ухаживал, что я дочь герцога.

— Видимо, он ужасный человек, — отозвалась Эмма.

— Ужасный. А теперь мстит мне, рассказывая дурацкие истории.

— Вроде тех, что вы рассказываете о Колине, — не удержалась Эмма.

— Ничего подобного! — крикнула леди Мэри и швырнула мокрый носовой платок на сиденье. — Я скажу маме, что хочу уехать в поместье.