Брак по расчету

Райве никогда не считала себя красивой… она просто не была такой в сравнении с дочерьми, наложницами и женами фасиха Фенияра. У нее не было округлых щечек, изящного животика с тремя положенными складочками и ямочек над ягодицами, а потому гаремные наставительницы нередко именовали ее уродиной. Но ребенок, брошенный собственной матерью, еще в пять лет узнал от сестры главное «Мы тебя любим. Очень», и все остальное было не важно. «Ты сумеешь выбраться из гарема, покинуть Авийю и мы еще будем тобой гордиться, сестричка!» — гласило завершение каждого письма. А когда она пожаловалась, прочитала в ответ на слезное послание: «Ты должна стать хитрее, умнее и изобретательнее всех, Райве, а красота не главное, поверь.» И Райве старалась, очень. Она училась лучше всех дочерей Фенияра, а когда учиться дальше было запрещено… они нашли выход и из этого положения. И все же одну науку Райве познавала вопреки советам сестры – искусство соблазнять. О, как хотелось ей чувствовать себя красивой и однажды увидеть восторг в глазах любимого принца на золотом ящере. И именно сейчас, откровенно флиртуя, бескомпромиссно соблазняя, Райве ощутила себя… красивой… как тогда, когда впервые увидела теярца…

— Рядовая Фенияр, поторопитесь! – громкий оклик недовольного адмирала.

Она обязана была смолчать, но вместо этого:

— Да, мой любимый… адмирал… – проворковала Райве.

Они мгновенно обернулись – Айрон, недоуменно взметнувший бровь и генерал, от удивления приоткрывший рот. И авийянка продолжила:

— Я лишь… ножку поранила, - чуть хрипловато поведала девушка, а затем…

Медленное приседание с прямой спиной, в то время как руки скользят от бедра и ниже, касаются туфельки, словно поглаживая.

Затем резко вскинутая голова, полная осознания своей привлекательности усмешка, а вслед за этим искреннее невинное выражение. Когда авийянка неспешно поднялась, дыхание перехватило у всех присутствующих, кроме… С нарастающей яростью Райве смотрела на откровенно потешающегося адмирала, который даже не счел необходимым скрывать собственную реакцию, и его веселый смех эхом разнесся по коридору."

"В эти игры Райве играть не любила, но… чего не сделаешь ради «любимого»:

— Ваш смех, - произнесла она с придыханием, — он… бесконечно… возбуждает.

Откровенно подавившись очередной руладой, Вейнер пристально взглянул на девушку.