Браконьер 1

— Чтоб тебя, Колян! — простонал я и захлопнул атлас."

"Развалившись заднем диване, я толкнул локтем один из рюкзаков и случайно задел какую-то консерву. Боль отстрелила в руку, на мгновение затмив тянущее чувство в душе́. И мне это очень понравилось. А потому я повторил манёвр, а затем ещё и ещё. Гнев наконец-то нашёл выход, и спустя несколько секунд я уже выволок огромный походный рюкзак из машины и от всей души принялся избивать его ногами. И мне было совершенно насрать на то, что всё внутри превращается в кашу. Я пинал его до тех пор, пока силы окончательно меня не покинули, а затем опустился на землю и уставился в никуда.

Я даже не заметил, как закурил. Очнулся лишь тогда, когда сигарета дотлела до фильтра и обожгла пальцы. Не уверен, что сделал вторую затяжку. Отбросив окурок, я вставил в рот новую сигарету, но так и не прикурил.

* * *Проснулся я оттого, что кто-то настойчиво грыз мою щёку. Хлопнув по ней ладонью, я зажал эту тварь между пальцами и поднёс к глазам. Жирный овод пытался сопротивляться, но силы были не равны.

Безжалостно раздавив кровососа, я с трудом поднялся на ноги, которые затекли из-за неудобной позы.

Осмотрев рюкзак, которому вчера знатно досталось, хмуро усмехнулся и развязал шнурок горловины.

Всё оказалось не так страшно, как я себе представлял. Да, патроны разлетелись по всему нутру, но остались целыми. Жестянки с консервами знатно помялись, но тоже сохранили герметичность. Хуже всего дело обстояло с сыпучкой. Макароны практически приняли первозданное состояние, то есть превратились в мелкую труху. Пакеты с гречкой и рисом лопнули, и вся крупа перемешалась с одеждой. Хорошо хоть, кофе лежал в другой сумке и остался нетронутым.

Там же находилась и походная плита, работающая от портативных газовых баллончиков. Её потеря была бы невосполнима.

Выудив её, я зарядил один из баллонов, зажёг конфорку и, залив воды в небольшой чайник, установил его на огонь. Не прошло и пяти минут, как я долил холодную воду в кофе, чтобы не ждать, когда тот остынет. Пара глотков бодрящего напитка, сдобренная затяжкой горького дыма, и кишечник заработал, призывая меня скрыться за ближайшим кустом. А когда я закончил все утренние процедуры и кружка похвалилась белоснежным эмалированным дном, в голове окончательно дозрел план действий.

С полной решимостью я вернул вещи в машину, в том числе и грязный от пережитой экзекуции рюкзак. Запрыгнул за баранку, запустил двигатель, выждал пару минут, снова вставив в рот сигарету, и выбрался из леса. Когда доскоблил до трассы, утопил педаль газа в пол, разгоняя машину до ста шестидесяти. «Мерин» прекрасно чувствовал себя на этой скорости. Казалось, его только сильнее вжимает в асфальт, отчего даже руль стал тугим, будто я ехал по рельсам.