Браслет императрицы

Обернувшись, я увидела месье Дюранталя, который спешил за мной, опираясь на палку с серебряной рукоятью.

– Постойте, мадемуазель! – воскликнул антиквар, преодолевая одышку. – Постойте, мне трудно идти так быстро.

– Что случилось? – проговорила я, остановившись.

– Возьмите обратно свой браслет! – Старик протянул мне предмет, завернутый в коричневую бумагу. – Я не могу оставить его у себя. Ни в коем случае не могу!

– Но почему? – спросила я, пряча руки за спину. – Ведь вы его уже купили!..

– Я не разглядел его сразу. Это слишком опасная вещь, мадемуазель, от нее пахнет кровью, большой кровью. Конечно, я уже стар, мадемуазель, мне осталось жить совсем недолго – но тем дороже для меня это оставшееся время…

Я не хотела брать браслет – но руки уже сами потянулись за ним, схватили его и спрятали за пазуху.

Антиквар облегченно вздохнул, повернулся и заковылял прочь, постукивая своей палкой. Даже его сгорбленная спина выражала облегчение.

Только когда он скрылся за дверью своей лавки, я осознала, что он не взял обратно свои деньги.

Для старого антиквара поступок совершенно немыслимый."

"Я припустила за ним, но когда подошла к лавке, увидела, что на двери висит табличка “Закрыто”. Подергала ручку – но дверь и правда была заперта. Я постучала – но на мой стук никто не отозвался, хотя за дверью мелькнула какая-то тень…»

– Надя, а мы чай будем пить? – Муж топтался на пороге кухни и глядел робко.

Надежда хотела рявкнуть, чтобы сам себе наливал, а она на ночь есть ничего не будет, и так вон лишний вес, но поглядела на мужа и усовестилась. Он так много работает, чтобы обеспечить семью, а ведь уже не молод, на пять лет старше ее…

– Я сейчас заварю, только не крепкий, а то на ночь вредно… – засуетилась она, – но коту ничего не дам, и не проси! Он наказан.

«Нужен мне ваш чай!» – фыркнул Бейсик.

Надежда проснулась среди ночи. Было жарко, и сердце колотилось. Она посидела немного, соображая, что же ее так испугало.

Ага, она видела сон. Как будто сотни рядов терракотовых воинов из Китая, вся армия древнего императора Шихуанди, которую он повелел оставить поблизости от своего мавзолея, стройными рядами марширует по улицам Парижа.

Надежда никогда не была в китайском городе Сиане, а малую часть терракотовых воинов видела в Москве, на выставке. В Париже она была и узнала во сне площадь Согласия, и Елисейские поля, и сад Тюильри, и Эйфелеву башню. Терракотовое воинство шло с глухим грозным топотом, и Надежда проснулась.

«Приснится же такое, – удивилась она, – наверно, бабушкин дневник навеял. Там много написано про Китай и про Париж…»

Она взбила подушку и улеглась поудобнее, но сон не шел. Ну просто ни в одном глазу!

Поворочавшись еще минут двадцать, Надежда встала и пошла на кухню.