Браслет императрицы

Ее бабушка была женщина умная и волевая, Нина же – небольшого ума и совершенно бесхарактерная, так что Георгий крутит ею как хочет, она смотрит ему в рот и не замечает даже очевидных вещей.

– Зато вы все замечаете… – подкинул реплику Мясников, ехидно взглянув на собеседницу.

– Ну, все – не все, но кое-что замечаю!

– А именно?

– Я замечаю, что Георгий с самой свадьбы, а наверное, и раньше что-то ищет, что-то выведывает, и это что-то наверняка связано с Нининой бабушкой, художницей Слепневой. Но вот что именно – я не могу понять. Причем после того, что вы мне рассказали, картина ничуть не прояснилась, наоборот, стала еще более непонятной. Если Георгий сейчас напряженно работает над новым лекарством, которое должно его буквально озолотить, – зачем ему продолжать поиски в квартире Нины Слепневой? Совершенно непонятно! Если только…

– Ладно, думаю, что вы все равно не сможете с ходу найти ответ на этот вопрос.

«Если только ему для того, чтобы достичь результата, не нужен браслет», – подумала Надежда. Она тут же отогнала эту мысль, не стоит даже и намекать Мясникову на такое. У него огромный холдинг, серьезная разработка, при чем здесь какая-то мистика…

Мясников поднялся, вышел в приемную. При его появлении Сергей, который вполголоса разговаривал с секретаршей, вскочил и вытянулся, сложив руки по швам.

– Вот что, – проговорил Мясников решительно. – Найди Георгия Шмелева и приведи ко мне. Причем сделай это деликатно – так, чтобы ни сам Шмелев, ни кто другой в фирме не понял, что происходит что-то необычное. Скажи, что я хочу поговорить с ним о продвижении его работы. Но не спускай с него глаз!

– Слушаюсь. – Сергей развернулся и вышел.

Надежда оглядела приемную.

На стене против двери висела большая картина, на которой загорелые дети в тюбетейках и красных галстуках сновали по огромному полю хлопчатника.

– Странная картина, – осторожно проговорила Надежда Николаевна. – Я знаю, что вы увлекаетесь советским искусством, но все же покупать такие вещи… вряд ли эти узбекские пионеры соответствуют вашему представлению о прекрасном.

– А я ее не покупал. – Мясников усмехнулся. – Она мне досталась вместе с этим особняком. В нем ведь раньше находился Дом культуры работников текстильной промышленности, вот и висела соответствующая картина. Между прочим, это работа Нины Слепневой, называется «Пионеры Узбекистана на уборке хлопка». Ну, я и решил – пусть висит, все-таки Слепнева… конечно, это далеко не лучшая ее работа, но все же представляет определенный исторический интерес…

– Дом культуры текстильщиков? – переспросила Надежда. – И размер подходящий… на глаз, конечно… надо бы проверить…

– О чем это вы? – вяло поинтересовался Мясников.