Брат моего мужа

Я прислонилась к косяку, потрясенно следя за Георгием, стягивающим рубашку, штаны, швыряющим их в сторону.

– И что ты будешь делать?

– Всё, что я мог сделать – уже сделано, Лен. Теперь только банкротство.

Неприятное, ужасно нищее, голодное слово повисло между нами.

– Не всё, – неуверенно прошептала я. – У нас есть еще мой фонд.

Теперь у Геры выражение лица стало виноватым.

– Что? – уточнила я. – Уже?"

"– Прости, Лена. Если бы я выкрутился из ситуации, ты даже не узнала бы, что я залезал в твой фонд.

Я сделала только два шага и рухнула на кровать.

– Ладно… Но мы можем экономить. Я сейчас же откажусь от клиринговой службы, мы можем продать эту квартиру и переехать в маленькую…

– Не можем.

Гера тяжело опустился рядом, обнял меня на плечи и прижал к себе, легко целуя в висок.

– Квартира заложена. Срок выкупа заканчивается в этом месяце.

Это конец. Я чувствовала его по обреченному, опустошенному тону мужа.

Он весь вечер пытался объяснить в какую махинацию оказался замешен и как отжали его бизнес, но я не понимала ни слова, кроме того, что муж остался без работы, без денег, а к концу месяца мы оба окажемся на улице.

– Мой стойкий оловянный человечек! – тихо шептал мне на ухо Гера. – Ни истерик, ни угроз, ни шантажа «бросить меня». За это я люблю тебя еще больше… Если это вообще возможно.

Поцелуи мужа стали более настойчивыми. Руки полезли под одежду. Губы покрывали лицо, шею, грудь голодными поцелуями, а я лежала под Герой и безучастно глядела в потолок.

Я совсем не стойкий человечек. Я просто очень глупый и доверчивый цыпленок, которым пользуются все, кто дотянется. Бывший муж, Макс, Арс, теперь вот Гера. И все равно, не могу их бросить и предать, потому что верю, что они искренне не могли поступить по другому.

Тело предательски выгнулось под ритмичными движениями мужа, и сознание поплыло, полностью отдаваясь плотским ощущениям. Я покрывалась мурашками, лихорадочно гладила Гера по телу и стонала, двигаясь ему на встречу, отдаваясь резким толчкам.

Он трахал неистово, вкладывал всю энергию, злую, накопленную поражениями, грубую и безжалостную. Но мне это нравилось, теперь я чувствовала себя изнасилованной не только внутренне, но и внешне. Каждый синяк от его пальцев, каждый шлепок ладонью, воспринимался как заслуженное наказание за излишнюю доверчивость и наивность.

Да, бей меня, терзай, трахай! Вытряси из меня все ядовитые мысли о будущем!

Гера зарычал, коротко толкнувшись в меня в последний раз, и упал, придавив телом. Я все еще плавала в своем экстазе, тихо подрагивая под ним, когда муж отодвинулся, лег рядом и сказал:

– Нам тоже придется поехать к Давиду в Америку.

– Не-е-ет! – выдохнула я, в первую очередь вспоминая, что там Арс.

– Да. Без его помощи я не смогу встать на ноги. А Давид поможет.