Брат моего мужа

Собравшиеся то и дело перемещались, как косяки рыб — то выходили потанцевать, то менялись местами.

Я едва замечал происходящее.

Гораздо больше меня волновало чёрное платье, облегающее фигуру Карины, с легкомысленным запахом и без бюстгальтера.

Я ловил себя на частых взглядах, бросаемых в её сторону. В голове ярко-красным загорелся предупреждающий сигнал: нужно притормозить.

Но этой дряни опять удалось влезть мне под шкуру и разбередить старые раны. Снова начало нарывать болезненной одержимостью и не выплеснутой злостью.

Кажется, если вскрыть артерию, то фонтаном начнёт бить не кровь, а отравленный концентрат.

Я влился в общий разговор, вставив несколько остроумных фраз, чтобы обратить внимание Карины на себя.

Карина что-то ответила мне. Бросила короткую, колкую реплику и сделала вид, что не заинтересована в продолжении разговора.

Я едва различал смысл сказанных слов.

Я видел только её маленький рот с пухлыми губами, как у куклы. С алой блядской помадой.

Карина знает, как я не люблю алый цвет на её ротике.

Яркая помада на её губах — это очередной вызов мне. Перчатка, брошенная в лицо, и захлестнувшая глаза.

Мне захотелось стереть эту помаду. Нагнуть над раковиной и вымыть её рот, а потом впиться так, чтобы искусать манящие губы до крови.

Если алый — то только такой.

Красный цвет моей одержимости, с металлическим привкусом и эхом фантомной боли, всё ещё разворачивающей мою грудную клетку.

Я вновь начал вклиниваться в разговор, но думал только о её губах.

В каждой, брошенной шутке, мне чудится колкость, обращённая в меня острой стороной.

Вид её точёного тела даже на расстоянии сильно возбуждал меня.

Но меня раздражала и близость моего младшего брата, и постоянное пристальное внимание к Карине нашего нового знакомого.

Игорь. Шкафообразный мужик, ростом под два метра. Гора мускулов, обветренное лицо с двухдневной щетиной и уверенная в себе улыбка.

Этакий рубаха парень с маслянистым взглядом ходока.

Карина улыбалась его шуткам, даже согласилась поиграть в карты. Хотя не любит карточные игры. Но двух-трёх улыбок Игоря хватило для того, чтобы убедить её сыграть.

Игорь взялся обучать Карину игре в простейшего «дурака». Он подсел ближе и прикасался словно невзначай.

Игра в «дурака»…

Я не понимал, почему Лёха позволяет выставить себя полным кретином. Или он дал своей стерве карт-бланш использовать любой, приглянувшийся ей член?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Лишь бы насытилась, натрахалась, наеблась до тошноты и приползла, едва живая, восстанавливаться в его объятия?

Меня злило показное равнодушие Карины и игра во флирт с другим мужчиной.