Брат моего парня

Протянув руку, обнимает ладонью мое лицо, отчего в меня будто молния ударяет.

Его ладонь сухая и теплая. Горячая.

Большим пальцем он чертит на скуле крошечные круги.

Приоткрыв губы, я не дышу.

Он смотрит на них. Смотрит мне в глаза.

Ну, прогоняй меня, черт возьми!

Вместо этого он тихо произносит:

— Хочешь глинтвейна?

Глава 27

Карина

Пряный обжигающий напиток растекается по моему небу, и в ту же секунду по венам бежит тепло.

— М-м-м… — прикрыв глаза, слизываю сладкую каплю из уголка губ. — Фантастика…

Обхватываю обеими ладонями теплую кружку.

Холод, который колотил меня изнутри, отступает.

— Есть хочешь?

— Не знаю… — бормочу, делая еще один глоток.

Я не могу вспомнить, ела ли сегодня. Может, поэтому голова начинает кружиться.

Блаженно выдохнув, откидываюсь на спинку дивана, который в этом кафе предлагается вместо стульев.

Я не знаю, что это за место. Кажется, он тоже тут впервые.

Здесь приглушенный свет и почти нет посетителей. На окнах гирлянды, откуда-то наигрывает музыка.

Он сидит напротив.

Листает меню и помалкивает.

Красивый."

"Может быть, мне стоило отвергнуть его предложение, но, кажется, это то, что мне было нужно.

Пробираюсь глазами вверх от его груди к сильной жилистой шее. Блуждаю ими по его бицепсам, прекрасно зная, что у него под футболкой. Он совсем не изящный. Он большой и тяжелый.

По моей груди бегут мурашки. Соски твердеют, становясь чувствительными до дрожи в животе.

Он перехватывает мой взгляд на своем лице, и я отворачиваюсь к окну.

— Хочешь, испеку для тебя торт? — спрашиваю, глядя на улицу.

Альтернативный вариант благодарности заставляет поджиматься пальцы на моих ногах, но, к счастью, он не умеет читать мои мысли.

Почему с ним так хорошо?!

Даже молчать…

— Торт? — бормочет.

— Угу… — отхлебываю насыщенный корицей и апельсинами напиток. — Если хочешь, могу написать на нем твое имя.

— Буду просто счастлив.

— Тогда договорились… — бросаю на него взгляд.

Отложив в сторону меню, он укладывается на спинку дивана и складывает на груди руки. Смотрит на меня из-под полуопущенных век, а его длинные ноги задевают под столом мои, когда вытягивает их там.

— Любишь рисовать? — интересуется.

— Да… — пожимаю плечом. — Могу сделать тебе аквагрим. Вместо торта…

Уголок его губ слегка ползет вверх. Ему идут улыбки. Так чертовски идут. Я это уже знаю, и ни на секунду не забывала.

— Что еще ты умеешь?

— Много всего… — тяну. — У меня музыкальный слух. Я могу тебе спеть…

Его губы снова улыбаются.

Я ужасно в него влюблена.

От этого моя душа поет и плачет одновременно. Почему это должно было случиться именно со мной?

— Или сыграть… — добавляю тихо.

— Ты выбрала правильную учебную специальность, — замечает он.