Брат моего жениха

А затем и тихие шаги.

Слава.

Потом неразборчивый шорох, и в следующее мгновение мужчина ложится рядом. Мягкий пружинистый матрас прогибается, и Слава двигается ближе ко мне. Забирается под покрывало и тянет руки, приобнимая. Прижимая меня спиной к себе, невесомо целует висок.

Я говорила ему и не раз, что не умею и не люблю спать в обнимку. Это жарко, это неудобно и некомфортно. Но сегодня был потрясающий день, и не хочется его портить какими-то упреками. Поэтому просто душу в себе злюку, закрываю глаза и пытаюсь снова провалиться в крепкий сон.

Вот у Ляськи с этим проблем нет. Никогда. Мой гномик уже сладко посапывает на диванчике напротив. Крепко сжав своими ручонками любимую игрушку кошки.

Кошка. И тут кошка.

Куда не плюнь, Рысь.

И только мне удается задремать, как сон снова нарушает шорох. Слышу, как открылась на улице дверь, что ведет на участок. Странно. Среди ночи? Гости? Особенно когда хозяева спят, а за окном темень такая, что дальше своего носа ничего не видно.

Сама надумала, сама испугалась. Внутри все сковало от напряжения. А вдруг это воришки? Или, боже упаси, кто похлеще?

Однако Слава как спал, щекоча горячим дыханием, так и спит. Не шелохнется.

Но я не могу найти себе места. То и дело напрягая слух и прислушиваясь, отчетливо различаю чьи-то шаги. Тяжелая мужская поступь. Точно. И визитер все ближе и ближе к крыльцу, на которое и выходят окна предоставленной нам спальни.

Лежать и дальше без действия и бояться  нет мочи. Поэтому, как последний герой (читай – дура), поднимаюсь, аккуратно выползая из захвата Славки и накинув на тонкий ночной комплект халат, выхожу из спальни.

В углу стоит, примостившись к стенке, увесистая деревянная бита, и, недолго думая, я хватаю ее с собой. Спускаюсь по ступенькам на первый этаж и на цыпочках крадусь к двери.

Знаете, как в фильмах ужасов? Больные на голову герои вместо того, чтобы тикать из страшных мест, идут в самый эпицентр. Вот и я точно слышу, что кто-то там посреди черной-черной ночи стоит на крыльце, но все равно иду. Практически на пальчиках. Словно перышко, задержав дыхание и рискуя нарваться на неприятности. Заведя руку, сжимающую биту, приготовившись в любой момент ударить, подхожу и, стараясь сильно не шуметь, отодвигаю шторку на окне, что у самой двери. Сую туда свой бесстрашный любопытный нос и...

Глава 7. Рысь

Какого лешего творю? Не понимаю.

Уже час несусь по безлюдной трассе за городом и пытаюсь уговорить руки резко вильнуть рулем влево и вернуться в аэропорт. Поменять билет и улететь первым же рейсом.

Тщетно.

Тело слушаться перестало. От слова совсем.

На улице уже стоит глубокая ночь, темноту которой разрезают только редкие встречные машины своими фарами. И убийственная тишина.

Когда днем тетушка позвонила с приглашением на дачу, отказался.