Брат, мсти за любовь!

И муж у меня не импотент…

— И тебе с ним хорошо!

— Еще как!

— Слава «секспирину»!.. — засмеялась Инна. Только смех у нее какой-то нездоровый.

— А у тебя он еще есть? — осторожно спросила Мила.

— А ты думала…

— Дай мне немного… Я заплачу. Сколько надо, столько и заплачу…

Мила вдруг поняла, что боится. А вдруг у Инны не окажется волшебного порошка?..

— А у меня самой немного… На одну дозу… В смысле, если ширнуться…

— Как это ширнуться?

— А ты что, все на «жар-птице» сидишь?

— Ну да… А на чем еще?

— «Жар-птица» — это дерьмо. Не тот кайф. А вот если внутривенно… Хочешь попробовать?.

.

Нижняя челюсть Инны почему-то мелко подрагивала.

— Давай, — пожала плечами Мила.

Зачем она согласилась? Надо отказаться. Шприц ни к чему хорошему не приведет… Но ведь, кажется, кто-то сказал, что в жизни все надо попробовать. Да это же Инна и сказала. Вот она наверняка все испробовала. И ничего, живая и здоровая. Ничего с ней не случилось. И с Милой ничего не будет. Один разик и все…

Инна лихорадочно готовила раствор. Мила сидела на кухне и курила. И не думала ни о чем. Только о «секспирине». Интересно, что она почувствует, когда примет его внутривенно?.

.

Наконец все было готово.

Инна разогнала раствор по двум шприцам — один себе, другой Миле. Очень даже гигиенично. И ничего общего с той антисанитарией, которая бывает, если верить телевизору, в наркоманских притонах. Инна закатала ей рукав, перетянула жгутом руку повыше локтя, нащупала вену и ввела иглу…

Ощущение было бесподобным. Гораздо острее того, которое приходило к ней с «жар-птицей». Вот сейчас ей по-настоящему было хорошо…

И снова захотелось мужчину. До невыносимой рези в животе. Но где взять этого мужчину?

Она не удивилась, когда Инна коснулась рукой ее груди, начала нежно массировать через блузку.

Она как будто даже ожидала этого. Она задрала голову, закрыла глаза, из ее груди вырвался тихий стон.

Инна коснулась губами ее уха, когда в дверь кто-то позвонил.

— Кого там черт принес? — Ее голос эхом отозвался в ушах.

Когда она уходила, Мила даже протянула руки, чтобы удержать ее. Но не смогла сделать это.

— Кто там? — услышала она издалека.

— Сантехник?! — снова ее голос. И в нем безумный восторг. — Сантехник — это хорошо…

Послышался звук отпираемых замков, открылась бронированная дверь.

Илья Кривоконь на оперативной работе не первый год. И огонь и воду прошел, крови немало пролил: и своей, и чужой. В каких только жизненных ситуациях не побывал. Но такого еще на его веку не было.

Смазливая девчонка лет двадцати смотрела на него шаловливыми глазами и похотливо улыбалась. В одном коротком халатике и шлепанцах на высоком каблуке она выглядела эффектно и сексуально. Одну руку она запустила под полу шелкового халатика и что-то гладила.