Брат, мсти за любовь!

А сам… Ну почему бы и не выпить, если служба организована как надо?..

* * *Коваля сейчас абсолютно не интересовало, кто и как его сдал этим уродам, которые его сюда привезли. Его волновало одно — как выбраться из этой темной вонючей подсобки.

А как выбраться, если в соседней комнате-загашнике мужик с ментовской рожей сидит, ружье у него. А сам Коваль по рукам и ногам связан. Крепко связан. Тонкими и чертовски прочными ремешками. И узлы наложены хитро — при каждом неосторожном движении ремешки еще сильней вгрызаются в плоть…

Мужик с ружьем, похоже, собирается забухать.

А подсобку вдруг заполнили какие-то вонючие уроды с дебильными взглядами. Мля, да это же бомжи. Писец, в натуре, Коваля бичи караулят. Опупеть не встать!..

Бомжи сидели молча. И сверлили его алчными взглядами. Коваль тоже ничего не мог им сказать. Рот его был залеплен скотчем. А смотреть на них ему было тошно.

Шло время. Мужик за перегородкой все чаще прикладывался к бутылке. Нет-нет, он заходил в подсобку. И с каждым разом его штормило все сильней.

А потом он заснул. Как сидел за столом, так и заснул. Бомжи убедились в том, что он спит. И приступили к делу.

Коваль чуть не задохнулся от возмущения, когда их грязные лапы начали шарить по его одежде. «Черти» искали бабки, золото. Вот один бичара добрался до его золотого цепка, сорвал его. Второй стянул с пальца золотой перстень-печатку.

Но на этом бомжацкий шмон не закончился. Один бич сумел забраться в задний карман брюк. Достал оттуда двадцатидолларовую купюру. На этом все — больше им нечем поживиться.

Только бомжи вошли в раж.

— Давай штаны с него снимай, — прошептал один другому. — Фирма штаны, американский джине…

— И рубаха хорошая, и куртка…

— Ну так… Только как снять? Он же связан…

— Да херня, развяжем…

Впервые жизни Ковалю понравились бомжи.

Вернее, он был в восторге от хода их деревянной мысли.

Приступ жадности лишил бомжей рассудка. Они сначала пытались распутать узлы. Но те оказались слишком крепкими. Поэтому появился самодельный нож. Раз, и срезаны путы на ногах. Два, и у Коваля свободны руки."

"Разумеется, он не позволил раздеть себя.

Первым делом он перехватил руку с ножом. Потянул на себя бомжа. И с силой врезал ему головой в переносицу. Тот только тихонько вскрикнул и затих.

— Э-э, ты чо! — попятился второй бомж.

Но и с этим разговор был короток. Коваль поймал его голову, сжал ее руками как арбуз и с силой насадил ее на коленку. И для верности бацнул еще разок.

Бомжи в отрубе. Коваль даже не стал забирать у них цепок и «гайку». Не до того, да и время поджимает. Сейчас главное — с мужиком сладить.

Впрочем, за это он мог не переживать. Мужик спал, навалившись на стол. Ружье стояло рядом. Для спокойствия души Коваль взял ружье да саданул мужика прикладом по голове.