Брат мужа

— Вы это так говорите… — я помолчала, подбирая слова к непонятному ощущению, появившемуся после слов незнакомки, — словно это неправильно. То, что отпускает. То, что становится легче.

— Иногда это вредно, — кивнула женщина, — иногда расслабляться совсем нельзя. Опасно.

— А жить как? — я сама не поняла, каким образом у меня вырвался этот вопрос, не вопрос даже, а словно посыл в пространство, в небо. Слезливая жалоба, попытка оправдать свою слабость. Я не с незнакомой женщиной сейчас говорила, а сама с собой больше, — как жить, если нет впереди ничего? Если только вот такое… Беспросветное… Все время в напряжении? А потом так же, в напряжении, в могилу? И вообще… Разве это жизнь?

— Все жизнь, — спокойно ответила женщина, — все, что вокруг нас и все, что в нас — жизнь. Просто бывает так, что время застывает, и кажется, будто и не живешь. И впереди нет ничего… А впереди всегда что-то есть, милая. И иногда расслабиться не вовремя, пожалеть себя, позволить себе побыть слабой — это ошибка спортсмена перед самым финишем…

— Демагогия, — усмехнулась я, контрольно вытирая щеки и ощущая, что нет уже на них влаги. И внутри как-то пусто и спокойно все.

— Все демагогия, — согласно вздохнула женщина, — если посудить…

— Считаете, нельзя расслабляться? — почему-то уточнила я, хотя и без того посыл был понятен.

— Считаю, что надо всегда быть в движении, милая, — ответила женщина, — потому что жизнь сама — суть движение. И если она хоть на мгновение замедлится, то наступит смерть. Нам стоит поучиться у нее этому. И как знать, что вас ждет за поворотом… Возможно, что-то новое, то, что даст вам силы для дальнейшей борьбы.

Я задумалась о том, что ждет меня за поворотом, кроме постоянно нарастающего вороха проблем и полной беспросветности. Вот к этому двигаться? Вот это называть жизнью?

Повернулась к собеседнице, чтоб продолжить бессмысленную, в общем-то, беседу, и замерла в удивлении."

"Рядом со мной на скамейке никого не было.

И в алее, с одной и с другой стороны лавочки, тоже никого.

Более того, снег, засыпавший сиденье лавки рядом со мной, сиденье, на котором ни одного следа не было, ни одного свидетельства, что тут кто-то сидел только что, явно намекал на то, что с головой у меня непорядок.

Я моргнула, удивляясь, но как-то не особенно сильно, вяловато. В конце концов, этого стоило ожидать, да?

Не представляю, как живут люди, у которых постоянно рядом больной, беспомощный, ничего не понимающий человек, за которого они несут ответственность, который полностью зависит от них, и нет никакой надежды на выздоровление. На счастливый исход дела.