Брат мужа

— У нас есть кресло, — чуть смущенно сказала я, отвернувшись, чтоб не смотреть на голые широкие плечи и грудь, заросшую темным волосом, — оно раскладывается… Неудобно на полу же. Давай, я разложу… И постельное есть… Прости, что я так…

— Да ничего страшного, Алина, — прогудел он спокойно, — кресло меня не выдержит наверняка, так что не надо. А спать мне наоборот удобно на полу. Привык уже, на мягком не могу. Спасибо за беспокойство.

— Хорошо… Спокойной ночи…

— Спокойной ночи, Алина.

Я потопталась неловко, затем развернулась и пошла к себе, провожаемая внимательным взглядом Ивана.

Легла в постель, тихо выдохнула, удивляясь самой себе.

Что это я?

Закрыла глаза, почему-то опять прислушалась, словно пытаясь за наступившей в квартире тишиной услышать дыхание нашего гостя…

Поймала себя на этом, разозлилась и крепко зажмурилась.

Все. Спать. Утром будет легче.

И вот сейчас, стоя у закрытой двери в ванную и прислушиваясь к шуму воды, я думаю о том, что была не права вчера вечером.

Легче не стало.

12

Дверь открывается настолько неожиданно, что не успеваю даже отойти в сторону.

Чуть ли не утыкаюсь носом в голую волосатую грудь Ивана, оторопело моргаю и задираю подбородок, чтоб заглянуть ему в лицо.

Он стоит, смотрит на меня сверху, очень серьезно, чуть нахмурив брови. И я снова теряюсь, настолько несуразное ощущение от происходящего: Иван очень большой, кажется, что плечами полностью проем двери закрывает.

Это почему-то не чувствуется опасным, его размеры, его близость, хотя должно бы. Просто… Неуютно.

— Доброе утро, — басит Иван вежливо, — я долго, да? Специально пораньше пошел, не хотел потом мешать…

Надо же, как в нем интересно сочетаются вот такая бытовая вежливость, деликатность даже, и тот бесцеремонный напор, который так удивил меня вчера.

— Доброе, — миролюбиво отвечаю я, — как спалось?

— Отлично, — кивает Иван, — тепло и тихо. Что еще нужно?

— Так мало требований…

— Я вообще неприхотливый.

Я вспоминаю, как Сева не мог спать в отелях и вообще где-либо, где было хоть какое-то неудобство, и снова поражаюсь, насколько они разные… Точно родные?

— Вы точно родные братья с Севой? — вырывается у меня, прежде, чем успеваю подумать.

И Иван хмурится:

— А Севка не говорил ничего про меня, да?

— Эм-м-м…

А вот это неожиданность… Какая-то семейная тайна, что ли?

В любом случае, наше стояние у дверей ванной становится не особенно уместным. Иван полуголый, кожа влажная еще после умывания, распаренная, и пахнет от него свежими нотами того самого парфюма, который я вчера нюхала во флаконе. Только почему-то сейчас запах мне кажется совсем другим. Более… глубоким, что ли… Интимным.

А я, в своей пижаме и наброшенном сверху халате, заспанная и небрежная, чувствую себя вдвойне неуверенно.